Вечный капитан

Вроде бы в старой части такие же дома, как в других испанских городах, но постоянно натыкаешься на какой-нибудь новодел, который тут ни к селу, ни к городу. Величественный храм расположен посреди бедного района. Остатки римского амфитеатра — всего лишь место для ночных тусовок молодежи. За старинными стенами, которых сохранится несколько километров, причем от разных эпох, начиная с финикийцев, никто не следил, при мне местный житель выковырял из раритета пару каменюк на хозяйственные нужды. Это родина Пабло Пикассо, поклонником которого я не являюсь, поэтому в музей с его картинами не ходил. Боялся, что приму за граффити хулигана-школьника. Мне тогда больше понравилась старинная крепость, построенная арабами немного выше римского амфитеатра. За исключением археологического музея и части дворца, по крепости можно ходить без экскурсовода, где хочешь и когда хочешь, трогать все руками. В ней столько разных переходов! Насколько у меня хорошо развит внутренний компас, но и то несколько раз не мог определить, куда надо идти, чтобы выйти их крепости, тыкался наугад.

В конце восемнадцатого века брекватеров еще нет, крепостных стен, за пределы которых город уже вылез, сохранилось больше, а на берегу сооружен бастион для двенадцати двадцатичетырехфунтовых пушек. Еще одна батарея из шести орудий находилась в небольшой крепости на мысу, ограничивающим вход в бухту с юго-запада, с гарнизоном которой мы обменялись сигналами. Предоставленные мне шкипером капера «Невообразимый» оказались правильными. Наверное, есть батарея и на северо-восточном мысу, но мы до него не добрались.

Солнце уже заползало за горизонт, когда корвет под французским флагом и с баркасом на буксире медленно и спокойно вошел в бухту. Ветер был северный, шли курсом крутой бейдевинд правого галса, делая от силы узла полтора. Я рассчитывал добраться до рейда во время навигационных сумерек, чтобы никто не поперся в темноте проверять нас, встать на якорь, а ночью сделать черное дело и смыться. Меня интересовали два судна на рейде — бриг и флейт голландской постройки, оба под французским флагом. Корсар стоял мористее, словно боялся, что приз сможет удрать. Возле него я и собирался «кинуть яшку».

— Парус на мачту! — приказал я.

Корвет, быстро терять скорость, продолжил движение вперед, к французскому корсару, на главной палубе которого стояли десятка два членов экипажа. Настроение у них было приподнятое. У ребят праздник — такую богатую добычу отхватили. Как мне сказали в Гибралтаре, флейт далеко не новый, третий десяток разменял, но водоизмещением восемьсот пятьдесят тонн и груз ценный: специи, кофе, ткани, стеклянная и керамическая посуда, выделанная кожа. Кое-кто из французов махал нам рукой, приняв за своих. Я помахал им в ответ.