Вечный капитан

Этот поход проходил интереснее предыдущих. Стояние лагом с судном, нагруженным рисом, аукнулось нам увеличением крысиного поголовья. Видимо, появление особей из другого региона способствовало увеличению случек и, как следствие, потомства. Везде стояли крысоловки, каждый день матросы выбрасывали за борт десятки крысиных трупов, но грызунов становилось всё больше. Это мне надоело, поэтому приказал поймать несколько штук и закрыть в высокой бочке. К сегодняшнему дню крыс в бочке осталось всего две. Остальных они сожрали. Обычно крысы жрут только трупы сородичей. Крысиное мясо у них, наверное, типа деликатеса, запретного в теплом виде. Голод заставил отведать живых сородичей. Две последние сидели на максимально далеком расстоянии друг от друга. Вроде бы не следят за соперником, но стоит одной переместится, сократить дистанции, попробовать оказаться сзади, как другая сразу же увеличивает его и поворачивается к ней острой мордой."

"— Киньте им маленький кусочек сыра, — приказываю я.

Сыр падает посередине, катится к стенке. Обе крысы кидаются к нему. Одна успевает схватить сыр, наверное, радуется, но в это время другая впивается зубами ей в шею. Клубок из двух серых тел, от которого отлетел кусочек сыра, пару минут перекатывается по днищу бочки, после чего замирает. Одна крыса торопливо подбегает к сыру, быстро съедает его, а потом возвращается к трупу второй и начинает жрать с головы, не обращая внимания на крики и свист зрителей.

— Завтра утром выпустите ее, — сказал я.

Теперь другие крысы для этой — лакомое блюдо. Крысы не умеют противостоять крысоеду, только убегают. Но куда спрячешься от подобного себе?!

Люди, попробовавшие человечинку, тоже подсаживаются на нее. Во время моих скитаний по морям я слышал много рассказов о людоедстве и видел не только тех, кто съел своих собратьев по кораблекрушению, оказавшихся с ними в одной лодке или на плоту, но и тех, кто пристрастился к поеданию себе подобных на берегу, причем не обязательно в голодные годы. Случалось такое не только в прошлом, но и в относительно благополучном в этом плане двадцать первом веке. Стоял я как-то в небольшом порту на острове у западного берега Африки. Название опущу, чтобы не испортить аборигенам охоту. Рядом с нами расположился большой морозильный траулер под либерийским флагом и с интернациональным экипажем, большую часть которого составляли граждане стран, образовавшихся после распада Советского Союза. Их предупредили, что здесь лучше не сходить на берег, но бывшие «совки», прошедшие через стреляющие девяностые, плевать хотели на такие предупреждения. Пошли бухнуть втроем — вернулись вдвоем. Третьего, литовца, полиция нашла уже освежеванным и выпотрошенным.