Вечный капитан

Издали казалось, что корабль готов отправиться в поход хоть сегодня, но я знал из письма капитана Гулда мистеру Тетерингтону, что в экипаже всего четыреста человек из шестисот двадцати необходимых, солонины на месяц, хотя желательно иметь на полгода, а пороха нет совсем, потому что весь забрали корабли, ушедшие на перехват конвоя, везущего французам пшеницу из Америки. На ближнем к нам, правом борту, который с уровня воды казался очень высоким, был оборудован трап, основательный, с леерами, привязанными к металлическим стойкам, подвешенный на тросах, свисающих с кран-балки, заведенной за борт. Нижний конец трапа был сантиметров на двадцать выше воды и с мокрыми нижними ступеньками.

С корабля за нами наблюдал вахтенный мичман, который стоял рядом с верхним краем трапа, и несколько матросов в вязаных колпаках серого цвета. По команде мичмана два матроса спустились по трапу, чтобы взять наши вещи. Первый схватил два сундука, а второй двумя руками обхватил корзину с продуктами, которая была в верхней части шире расстояния между стойками, поэтому ее надо было приподымать. Наверное, сейчас про себя материт владельца корзины. Я отдал шиллинг лодочнице, которая засунула его в лиф вылинявшего, когда-то синего платья, подвязанного под большими, обвислыми сиськами широкой темно-красной лентой, перебрался на трап и протянул руку к попутчику, чтобы взять мешок с жилетом и оружием.

— Я сам! — произнес он."

"На всякий случай я задержался внизу, пока не убедился, что Роберт Эшли благополучно перебрался на трап. Леера были новые, но уже порядком захватанные руками, сальные. С внутренней стороны к фальшборту у трапа была приставлена сходня в пять ступенек, возле которой стоял на посту морской пехотинец в красном мундире и лохматой шапке, вооруженный мушкетом с примкнутым штыком. Перед тем, как встать на нее, я повернулся к шканцам и флагу на кормовом флагштоке и козырнул, как когда-то делал в советском военно-морском флоте. Как мне объяснил бывший военный тиммерман, переквалифицировавшийся в береговые столяры, у которого я заказал в Лоустофте сундук, сейчас козыряют именно шканцам, на которых место капитана по боевому расписанию, и не зависимо от того, есть там кто-либо или нет. Делают это прикосновением одного или двух пальцев к головному убору, изображая желания снять его и поприветствовать по-старинке. При встрече в городе козыряют только младшие по чину. Старшие, в лучшем случае, кивнут в ответ. Стоявший на шканцах вахтенный лейтенант в черной шапке-треуголке с золотистой кокардой и черном плаще без рукавов поверх синего мундира кивать постеснялся, наверное. Вид у него был смурной, под стать погоде.