Вечный капитан

По крайней мере, старшему сыну отец не пожелал передать свое место. Может быть, его займет младший сын, которому всего девять лет, если по примеру старшего не сбежит на флот.

— У нас там так скучно! — пожаловался Роберт Эшли.

Подозреваю, что на корабле ему покажется слишком весело, особенно первые дни.

9

Спитхед — внешний рейд Портсмута и заодно Саутгемптона — расположен между островом Уайт и берегом Хемпшира в проливе То-Солент. Получил свое название от банки Спит, уходящей в море мили на три. Здесь хороший грунт для стоянки на якоре — ил с песком и небольшие глубины — от пяти до двадцати метров. Остров Британия защищает рейд от северных ветров, остров Уайт — от преобладающих здесь западных и юго-западных. При южных и восточных ветрах стоять на рейде удовлетворительно, а при юго-восточных, которые бывают редко, не очень хорошо. Даже не могу подсчитать, сколько раз я коротал контракт на этом рейде в двадцать первом веке. Если приходишь к выходным или праздничным дням, какой бы важный груз ни привез, простоишь на рейде до начала рабочего дня. В двадцать первом веке среди английских грузчиков редко встретишь белого человека и никогда (мне не доводилось) коренного англичанина, поскольку последние к тому времени окончательно оджентльменились и разучились заниматься физическим трудом в любом его проявлении. Грузчики-иммигранты качают права на зависть аборигенам. Несколько раз погрузка или выгрузка внезапно прерывалась на несколько часов или дней по причине «согласования» — так судовые агенты культурно называли наглые забастовки.

В конце восемнадцатого века иммигранты в Англии тоже есть, но в основном это знатные французы, сбежавшие от гильотины, которые грузчиками не будут работать, даже если с голоду начнут подыхать. Все грузчики сейчас из аборигенов, пока не проникшихся идеалами джентльменства. Лодочники тоже все местные и, как ни странно, по большей части женщины."

"— Шиллинг — и доставлю офицеров на любой корабль, — предложила нам свои услуги коренастая дама с широкими красными кистями рук, у которой на плечи был накинут короткий, до пояса, потертый кожаный плащ с капюшоном.

Роберт Эшли посмотрел на меня. По дороге до Портсмута я сумел убедить его, что швыряние деньгами — признак быстро разбогатевшего бедняка. Если ты не любишь деньги, то они у тебя не будут задерживаться. До сих пор помню, как в понтовитой Италии в супермаркете на меня смотрела вся очередь, когда я пренебрежительно отмахнулся от двух центов сдачи. Самый осуждающий взгляд был у кассирши, которой они бы достались. Представляю, что было бы в Голландии, если бы я выкинул там такой номер. Эти два цента лежат в моем доме в деревне для напоминания, что не надо быть транжирой.