Вечный капитан

Говорят, Галич пострадал меньше Киева. Я не видел, что осталось от Киева, поэтому не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. А Галич видел. Правда, издалека. Мы объехали его стороной, потому что была оттепель, а город завален неубранными трупами, которые начали разлагаться. После захвата Галича прошло неделя, но даже в нескольких километрах от него все еще стоял сильный запах гари и подтаявший снег был в черных крапинках сажи.

Я пришел сюда по зову хана Бату с тремя сотнями конных и двумя сотнями пеших дружинников и полутысячей половцев. За два года половцев в моих деревнях стало раза в два больше. Поскольку они вели себя прилично, я не возражал. Ставка хана находилась южнее разграбленного и сожженного Владимира-Волынского, посреди широкой долины. Ее охраняли только кешиктены – монгольская гвардия, около трех тысяч человек. Каждый из них был на ранг выше простого воина. Из них назначались командиры в другие отряды. Остальные тумены, в том числе и Берке, продолжали грабеж княжества, а часть войска во главе с Гуюком и Мунке отправились в Монголию. Оттуда намечался поход куда-то в юго-восточную Азию. Мне сказали названия государств, которые собирались захватить там монголы, но я таких не знал. С этим войском уехал и монгольский провидец. Меня это обрадовало. Как будто в отсутствие провидца, его предсказание моего будущего не имело силы."

"Справа от хана Бату сидели Орду и Субэдэй, а слева – Байдар, у которого красный шелковый халат с золотыми драконами подпоясан широким ремнем из золота и эмалей с христианскими сюжетами. Не думаю, что Байдар стал христианином, скорее, просто нацепил на себя понравившуюся вещь. Остальные не были Чингизидами, являлись командирами разных подразделений. В частности, справа от Байдара сидел цзинец (дальше буду называть цзиньцев китайцами) по имени Лю Пэй. Он был начальником интендантской службы армии. Поскольку командиров интендантских отрядов называли черби, я величал Лю Пэя Главным Черби. В его обязанности входило снабжение армии оружием, провиантом, фуражом, снаряжением и, самое главное, распределение добычи. Хан Бату получал пятую часть, столько же командир тумена, а остальное делилось между воинами согласно рангу. Монголам оперировать большими цифрами было не по плечу. Большинство из них, даже некоторые Чингизиды, не умели ни считать, ни читать, ни даже имя свое написать. Документы заверяли печатями, изготовленными китайцами. Поскольку считать я умел лучше Главного Черби, моя доля добычи была такая же, как у тысяцкого из гвардии, то есть, на ступень выше, чем у обычных. Правда, началось это не сразу. Во время Крымского похода моей тысяче давали вечером меньше скота на убой, чем другим. Оно и понятно, потому что мы были новенькими.