Вечный капитан

Я смотрел, как пламя пожирает сухие ветки и думал: может, не надо было быть таким резким с зартыйцами? Они ведь не знают то, что знаю я, надеются, что беда минует их. Тем более, что какой-нибудь юродивый побывал здесь и нарассказывал им сказок. Впрочем, после захвата Переяславля байкам юродивых уже никто не верит. По крайне мере, черниговские купцы часть своего добра и семьи перевезли в Путивль. Заодно доставили и ценности из Троицкого монастыря. Привез их монах Илья. Рассказал, что во всех церквах города молятся, чтобы беда миновала их.

– Лучше бы мечи точили и стрелы делали, – сказал я и отправил Илью с монастырским имуществом к игумену Вельямину.

Мы доедали кашу, когда ворота города открылись. Впереди шел красномордый поп с иконой в руках. Держал ее перед собой, как щит. Следом шагал посадник, второй мужчина в кольчуге, видимо, сын его, и человек пять горожан, одетых на уровне путивльского ремесленника среднего достатка. Они остановились в нескольких шагах от меня, подождали, когда я встану.

Поп поцеловал икону, передал посаднику, который тоже приложился к лику Иисуса и вернул ее, после чего первый провозгласил густым басом, который не вязался с его жидкой бороденкой:

– Прими нас, князь, под свою руку! Клянемся служить тебе верой и правдой! – и протянул икону мне.

Я взял ее. Икона была в серебряном окладе, который скрывал почти всю ее. Видны только потемневшая голова и руки. Приложившись губами к серебру, также торжественно произнес:

– Беру вас под свою руку и клянусь править по закону и дедовскому обычаю! – отдав икону попу, я приказал Бодуэну: – Выдели десяток дружинников.

– А не мало будет? – спросил посадник.

– Чтобы сказать, что город мой, и одного дружинника хватит, – ответил я. – Из бояр кто остался в городе?

– Все уплыли в Чернигов, – ответил посадник.

– Туда им и дорога, – молвил я.

В Выри нас сразу впустили в город, потому что прибыли мы туда под вечер и потому, что знали меня и не боялись. Да и город был удельным, побольше Зартыя. Нам устроили пир, во время которого я и дал раскладку.

– Мы уже думали сами тебя позвать, – признался воевода, старый и хромой вояка. – Посадник наш уплыл в Чернигов вместе с дружиной, бросил нас на произвол судьбы.

– Я не брошу, – заверил их.

– Ну, и слава богу! – облегченно вздохнув и перекрестившись, произнес воевода.

Возле седьмого города, Беловежи, встретили передовой отряд монголов. Точнее, это были булгары под командованием того самого эмира, который отдавал виру за убитого половца. Они быстро узнали нас. Не мудрено. Все мои дружинники носили сюрко с моим гербом. Кроме половцев. Но и они после похода пообещали, что к следующему сошьют и себе такие же, чтобы не попадать под дружественный огонь.