Вечный капитан

Кроме головы снаружи еще и правая рука, которая лежит на земле, выпрямленная вбок. Идет дождь, заливая узкое лицо с закрытыми глазами. Они вдруг резко открываются – и я вижу абсолютно черные глазные яблоки, на которых нельзя различить зрачки. Я их ощущаю своим взглядом. Острое, щемящее, интимное чувство наполняет мое эфирное тело, которое сразу становится и материальным. Это чувство такое сильное, что я пытаюсь, но не могу, закрыть глаза, поэтому опускаю голову. Смотрю в тарелку с мясом, а вижу черные глазные яблоки. Когда видение прошло, поднял голову и посмотрел на шамана.

Он сидел с опущенными глазами и чуть наклонившись вбок, к хану Бату. Почти не шевеля губами, прошептал что-то коротко и очень тихо, для одного уха. Хан то ли не понял, то ли не поверил и переспросил. Шаман все также не поднимая глаз повторил. Бату посмотрел на меня. В его взгляде была дикая смесь удивления, восхищения, страха и сочувствия. Хотелось бы мне знать, какая информация шамана вызвала такую реакцию?

– …и пехоты у нас теперь много, – услышал я голос Субэдэя. – Набрали из твоих сородичей.

– Тогда можно идти на турок, – произнес я и предупредил: – Если согласитесь, возьмите деньги вперед. Ромеи даже сами своим обещаниям и клятвам не верят.

– Поганые людишки! Клятвопреступники! Таких надо всех уничтожать! – пробрюзжал Гуюк.

– Сначала нам надо добить половцев, – сказал хан Бату. – Одна половина войска под командованием Менге обойдет соленую воду с юга и погонит их к горам, а вторую я поведу по северному берегу, вслед за отступающими врагами."

"– Если они отступят в Тавриду, то окажутся в ловушке, – подсказал я.

– Ты воевал в тех местах? – спросил хан.

– Да, – ответил я и хотел было рассказать, как с аланами бил гуннов и утигуров, но потом вспомнил, что это было слишком давно. – Султан присылал туда свою армию захватить Согдею. Я разбил два его небольших отряда и угнал табун лошадей в тысячу голов.

Бату уловил мою заминку, посмотрел на шамана, который еле заметно улыбнулся ему, улыбнулся в ответ и глянул на меня так, будто разоблачил, поймал на лжи. Хотел бы я знать, что он думает обо мне, таком не совсем белом и лишь местами пушистом? Между тем, какими мы видим себя, и тем, какими видят нас другие, дистанция, не преодолимая с обеих сторон.

Мой сосед слева медленно перебирал четки и ненавязчиво наблюдал за мной. Судя по всему, мимика хана и шамана сказала ему больше, чем мне. Четки навели меня на мысль, что он исповедует ислам. Я решил проверить догадку.

– Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет пророк его, – произнес я тихо на арабском.

Вообще-то, монголам пофигу, какую религию ты исповедуешь. Это твое личное дело.