Вечный капитан

Караул из трех человек был только в надворотной башне. Все трое спокойно спали.

Когда я въехал на территорию монастыря, монахи выносили из помещений раздетые трупы и сбрасывали с обрыва. Избавятся от ноши, перекрестятся и идут за следующим. Они уверенно передвигались по территории монастыря, не смотря на то, что луна скрылась в облаках, было темновато. Мои дружинники при свете двух факелов паковали трофеи. В завтрашнем бою добычи будет много, но собрать ее не успеем. Посередине двора стояло несколько телег, из которых монахи выгружали и возвращали на места то, что у них отняли непрошенные гости. Затем телеги наполнят добычей и увезут в лес. Пехота завтра не будет участвовать в сражении, только прикроет наш отход.

Я слез с коня, размялся. На автомобиле было удобней ездить. Затекала в основном шея. При верховой езде болит все тело, кроме этой самой шеи. В свете факела я увидел знакомое лицо.

– Здравствуй, Илья! – поприветствовал я монаха.

Он нес большую бронзовую чашу. Поставив ее на землю, поклонился мне и произнес:

– Рад видеть тебя, князь, живым и здоровым! Я как узнал, что ладьи пожгли, сразу подумал, что без тебя не обошлось.

– Почему? – полюбопытствовал я.

– Не знаю, – пожал монах плечами. – Просто в голову пришло. Может, потому, что встретились с тобой в первый раз на ладье. – Он перекрестился и продолжил: – Услышал бог наши молитвы, наказал осквернителей святого места!

Насколько я знаю, осквернителями стали мои люди, пролив кровь. Теперь сорок дней в помещениях, где убили гуннов, нельзя будет молиться, совершать службы. Зато дружинники вернули монастырю всё, что отняли католики, в том числе и изготовленное из серебра. За такое попы любой грех простят.

– На бога надейся, да сам не плошай, – напомнил я. – Вы знали, что рать сюда идет. Надо было спрятать ценные предметы.

– Не верили, что кто-нибудь решится на такое, – сказал Илья.

– В следующий раз, когда придут татары, спрячьте получше. Лучше всего отвезите ко мне. У меня с ними мир, – посоветовал я.

– А придут, князь? – не поверил он.

– Обязательно придут, – ответил я. – Может, в этом году, может, лет через пять или десять, но придут и поубивают много людей на Земле Русской.

– За грехи наши бог нашлет на нас поганых, – перекрестившись, сделал вывод монах Илья и посмотрел на меня.

Он стоял боком к свету, падающему от горящего факела, по лицу бегали красные отблески, так что я не мог разглядеть, какие мысли оно выражает, но почувствовал обращенный ко мне безмолвный вопрос: «Кто ты, князь?». Видимо, монах принимал меня за мессию местечкового калибра.

– Тут ты прав, – согласился я. – Вместо того, чтобы объединиться и вместе сражаться с врагами, приводим против своих братьев иноверцев, которые разоряют всё, даже монастыри и церкви.