Вечный капитан

Война, в отличие от учебы, должна быть в радость.

Ночь опять была лунная, ясная. По речному руслу пролегла желтоватая дорожка, которая слегка подрагивала, будто ее встряхивают. Тихое плескание воды наводило на мирные мысли, словно мы приехали на ночную рыбалку. В лагере осаждающих тоже тихо. Умаялись за день. На приступ не ходили, но весь день метали камни в стены, рыли подкопы, делали осадные башни и тараны. Дня через два-три, когда сильнее разрушат городские стены, будет штурм. В городе тоже было тихо. На стенах иногда появлялись огоньки факелов и сразу исчезали. Осажденные давали понять, что не спят, готовы в любое время суток отразить нападение.

Вернулся разведчик и доложил:

– На ладьях только несколько человек, все спят.

– Начинаем, – приказал я.

Первыми отправились два десятка пикинеров налегке. Они должны снять караульных на ладьях. За ними пойдут арбалетчики, займут места в шести ладьях. Следом отправятся пикинеры с соломой, которую распределят между остальными ладьями и подожгут, а потом столкнут на воду первые шесть и вместе с арбалетчиками уплывут. Отдельно пошли три дружинника и два кукинца. Эти похитят лодку и сразу отправятся на ней к городу. Высадив крестьян, дружинники поплывут вверх по течению, спрячутся там и посмотрят, появится ли утром красный флаг на башне. О результате доложат мне.

Я со спешившимися лучниками стою на опушке леса. Коней мы оставили в паре километрах от стоянки ладей, пришли пешком. Будет прикрывать свою пехоту. У реки много комаров. Со всех сторон слышатся тихие шлепки. Я тоже убиваю самых назойливых комаров. Наверное, они были еще одной причиной, почему ладейщики ушли ночевать подальше от воды. Хотя и у костров комаров не меньше. Насекомые не знают, что должны бояться дыма.

Я не заметил, какая ладья загорелась первой. Было темно, а потом вдруг сразу на нескольких появились язычки пламени, которое сперва было робкое, точно не хотело сжигать такие прекрасные творения рук человеческих. Послышался шум сталкиваемых в воду ладей и приглушенные голоса. Кто-то свалился в воду. Это падение и разбудило ладейщиков.

– Пожар! – заорали сразу несколько голосов.

Пламя на ладьях быстро расширялось и подрастало. Ничто не горит так хорошо, как сухая корабельная древесина. Красные блики побежали по воде, освещая отплывшие от берега ладьи. Они, мешая друг другу, разворачивались носами навстречу течению, которое медленно сносило их к городу. Вот гребцы первой ладьи, подчиняясь голосу кормчего, дружно опустили весла в воду и налегли на них. Ладья сразу пошла против течения. За ней последовали остальные, одна за другой.

К берегу реки бежали бывшие экипажи ладей. Они, скорее всего, орали свои пожелания моим дружинникам. Слов было не разобрать. Сливались в общий гул.