Вечный капитан

Пленные переступали босыми ногами и исподлобья поглядывали на меня, ожидая решения своей судьбы. Наверное, уже догадались, зачем им сохранили жизнь, и пытались угадать, надолго ли?

– Я – князь Путивльский. Ответите без утайки на мои вопросы, посажу в погреб, а после снятия осады отпущу на все четыре стороны. Будете молчать или соврете, повешу, – сделал я им предложение, от которого трудно было отказаться.

– Я с тобой, князь, вместе шел до Калки, – сказал тот, у которого был подбит глаз, и добавил ухмыльнувшись: – Только вот назад порознь возвращались.

Чтобы мне не говорили, а есть везучие люди. Взять хотя бы этого. Сколько на Калке народу полегло, а он спасся. И сегодня весь его отряд истребили, всего двоих взяли в плен – и один из них он.

– Тогда ты знаешь, что мое слово крепко. Так что расскажите мне подробно, где и какие отряды стоят, сколько в них примерно людей, где обоз, кони, ладьи? Если сообщите что-то важное для меня, еще и награжу, – пообещал я и приказал своим дружинникам: – Развяжите их и принесите что-нибудь поесть.

– А что для тебя важное? – поинтересовался везучий.

– То, что поможет снять осаду, а что именно – понятия не имею, – ответил я. – Рассказывайте все, что знаете.

И они начали рассказывать. Больше говорил везучий, а раненый в руку дополнял. По их словам получалось, что в киевско-галицкой армии около десяти тысяч человек. Город обложили с трех сторон. С четвертой – на реке Десне – днем дежурили ладьи, не давали подвозить снабжение в город. С восточной стороны, на Торжище, откуда было ближе и удобнее пробиваться к Детинцу и где все дома были сожжены черниговцами, осаждавшие поставили метательные машины, привезенные в разобранном виде на ладьях и собранные на месте. С западной стороны, рядом с двумя монастырями, стояли гунны и поляки. Троицкий монастырь они уже разграбили, а Елецкий еще держится. Лагеря осаждавших и со стороны города и с тыла защищены валами, рвами и рогатками. Боятся нападения новгород-северцев.

– А где сейчас новгород-северцы? – задал я вопрос.

– Кто их знает! – ответил пленный. – Говорят, отошли в Степь со своими погаными или еще куда. У них войско почти все конное, двигаются быстро, не угонишься. – Он вдруг радостно воскликнул: – Во, вспомнил! За курганами, если идти на заход солнца, длинный овраг, а за ним еще пройти, там поля. На них лошадей пасут, наших и гуннских. Охрана всего сотни две человек, в основном ополченцы. Я туда коней наших бояр отводил.

– Много лошадей? – спросил я.

– Три табуна больших, – ответил он. – Это важная новость?

– Возможно, – произнес я.

После допроса пленных посадили в погреб. Я дождался возвращение разведчиков и выслушал их доклады. Вроде бы пленные не врали, все совпадало. Только лошадей мои дружинники не видели.