Вечный капитан

Ладьи мы оставили с небольшой охраной возле Сосновца, а сами пошли к осажденному Чернигову по дороге, разбитой прошедшей недавно армией. На несколько километров по обе стороны от дороги города и деревни были сожжены, а поля и огороды вытоптаны. Хотел сказать, что здесь будто Мамай прошел, но до татарских налетов еще далеко. Это натворили свои, русские. Понятия «враг» и «друг» пока не имеют ни национального, ни религиозного окраса. Возле сожженного Сновска переправились на правый берег реки Сновь и прошли дальше на запад, чтобы оказаться севернее Чернигова. Галичане и киевляне знают, что где-то на юге новгород-северская армия. С той стороны и будут ждать нападение."

"Обосновались лагерем возле деревни Кукино, которая принадлежала боярину Куке, сидевшему сейчас в осаде в Чернигове. До этой деревни еще не добрались захватчики, но крестьяне уже подготовились к нападению: весь скот, птица и зерно нового урожая были спрятаны в лесу. В деревне остались только старики и старухи да собаки и кошки. Я навербовал местных мужиков, прикрепил по одному к каждой пятерке всадников, которых послал на разведку. Один разъезд вернулся через пару часов с сообщением, что соседнюю деревню грабят. Напавших около сотни. Я послал туда Мончука с сотней кавалеристов и сотней арбалетчиков.

– Встретишь их на обратном пути, когда соберут и погрузят добычу. Постарайся, чтобы ни один не ушел. Возьми пару пленных, чтобы рассказали о своем войске, а остальных пореши, – приказал я.

У меня и так мало дружинников, чтобы отвлекать часть на охрану пленных.

Мой шатер поставили на лугу у деревни. Моих дружинников такие мелочи, как вши и клопы, не пугали. Они с удовольствием разместились по домам, которые сейчас пустовали. Я предложил старикам и старухам, оставшимся в деревне, продать нам свежего хлеба и молока. Мое войско без этого напитка жить не может. В ответ услышал, что коров и коз в деревне нет и никогда не было, несмотря на кучи свежего навоза, а все зерно боярин увез в Чернигов, чтобы было чем питаться во время осады. Врут, конечно, но крестьян можно понять. В эту эпоху никто ничего у них не покупает. Отобрать выгоднее. В походе войско питается, так сказать, подножным кормом, грабит крестьян, не зависимо от того, чужие они или свои.

Мончук вернулся вечером. Привел пять одноконных телег с награбленным имуществом и оружием, доспехами и одеждой убитых врагов, бычка, двух коз, одиннадцать верховых лошадей и двух пленных. Оба были русские, немного за тридцать. Один был ранен в руку, а у второго левый глаз заплыл. Кто-то вреза ему от души. Обоих раздели до рубах и разули, а потом связали руки. У мятых и грязных рубах были глубокие треугольные вырезы, в которых видны были деревянные темно-коричневые крестики на засаленных, льняных гайтанах.