Вечный капитан

В следующий раз монголы сами в атаку не пойдут, холопов и конюхов своих пошлют.

Бродник понял, кого я подразумеваю под холопами и конюхами. Он гмыкнул сердито и перестал улыбаться. Я таки достал его.

Переговорщик уже собирался уехать, но вспомнил вторую часть своей миссии и сказал:

– Мы хотим убитых похоронить.

– Сначала мы забираем их оружие и доспехи, потом вы – тела, – предложил я.

– Зачем вам их оружие?! – удивился бродник. – Всё равно придется отдать, по-хорошему или по-плохому.

– По-плохому мне больше нравится, – сказал я. – Так и передай своим хозяевам."

"Мне ни оружие, ни доспехи убитых по большому счету были не нужны. Я потребовал их, чтобы дать понять, что собираюсь уйти отсюда живым и свободным. Причем не столько монголам, сколько своим дружинникам. В их глазах не было надежды, только отчаянная удаль – погибать, так с музыкой! Я развернул коня и отъехал от кибиток, давая понять, что переговоры закончились.

Бродник вернулся примерно через полчаса. Новых условий сдачи не привез, что обозначало, что по-хорошему нас отпускать не собираются. Зато на грабеж убитых согласились. Они ведь не сомневались, то все вернется к ним, а мы всего лишь выполним за них грязную работу. Пообещали, что нападать не будут. Бродник за них поклялся и поцеловал крест.

Я послал новгородцев собирать трофеи. Они ведь потом потребуют свою долю. Вот пусть и понапрягаются за нее. Трупы, которые лежали близко к кибиткам, приказал оттащить подальше. Мало ли, что взбредет в пьяную монгольскую голову?! Они после налета опять начали пить вино и мед. То ли с горя, то ли от радости, что остались живы. Мы, в отличие от них, не расслаблялись, контролировали ситуацию, ожидая удар в любой момент и в любом месте, в том числе и со стороны реки. По противоположному берегу как бы между прочим проехался разъезд, обменялся стрелами с моими дозорными.

К вечеру стали возвращаться отряды, преследовавшие убегающих русичей и половцев. Они вели захваченных коней, нагруженных доспехами, оружием и одеждой. Привели и сотни три пленных, раздетых до рубах и босых. Я думал, пленных будет больше. Рядом с шатром Мстислава Святославича установили на деревянном помосте, изготовленным пленными, свой, который был метров десять длиной и шесть-семь шириной. Возле помоста вкопали шест высотой метров пять с перекладиной вверху, с которой свисали волчьих хвосты. Видимо, там будет ставка главнокомандующего. Возле этого шатра разожгли несколько костров, на которых запекали на вертелах быков и баранов. Праздник продолжается. Но на этот раз возле моего лагеря выставили усиленные дозоры. Только со стороны реки позабыли. Можно было переправиться на противоположный берег, пройти вдоль нее, а потом опять переправиться на наш берег и вырезать тех, кто напируется.