Канонир

А тут кишка перерезана пополам. Один конец кишки ушил кисетным швом, наложил кишечный анастомоз «конец в бок», чтобы избежать в дальнейшем кишечной непроходимости. Если, конечно, у мужика будет это дальнейшее.

Я провёл ревизию операционного поля — вроде сделал всё. Намочил тряпицу вином и всё вытер. Нигде ничего не кровит. Вот теперь можно уходить из брюха. Ушил послойно брюшину, мышцы, кожу. Уф, кажется — завершил. Причём — пациент жив, а у меня от напряжения дрожат пальцы. Чуть не сказал по привычке: «Всем спасибо!»

Служанка молодец, крепкая — не упала в обморок, помогала чем могла.

Я перевязал мужика, вдвоём со служанкой мы сняли раненого со стола, перенесли на постель. Мужик стонал, но пульс ровный, частит. Так и операция не из лёгких.

Служанка полила из кувшина мне на руки, подала полотенце.

— Поить и кормить его пока нельзя, поняла?

— Поняла, господин. Как звать‑то тебя, спаситель?

— Много будешь знать — скоро состаришься. Давай решать, что делать с убиенными? Вывезти бы их со двора — да в реку, и — концы в воду.

— Есть у хозяина подвода, и лошади есть. Запрягать?

— Позови для начала хозяйку.

— Не хозяйка она вовсе — дочь евонная. Хозяйка о прошлом годе от лихоманки сгорела.

— Да мне всё равно, кто она — зови!

Служанка убежала и вскоре вернулась с дочерью хозяина. Она уже успела снять разорванное платье и переоделась. Мордашка заплаканная, кожа на лице красными пятнами, глаза опухли.

— Звать‑то тебя как?

— Вот что, Дарья. Мы со служанкой твоей…

— С Машей поедем, убитых увезём за город.

Глаза Дарьи снова наполнились слезами.

— Отца не беспокой — он жив, но ему пока плохо; есть и пить не давай. Запомнила?

— Да, самое главное. Если у вас обеих будет рог на замке, всё может обойтись. Ну пропали три оглоеда — поищут, да перестанут. Проболтается кто‑нибудь — тогда пытки вас ждут неминучие и такие страшные, что сама смерть покажется желанной. Это обе уясните крепко–накрепко, коли жить охота.

Обе закивали головами.

Мы с Машей вышли во двор, вдвоём споро запрягли старого мерина в повозку. В конюшне были ещё две лошади.

— Это хозяйские, верховые — только его слушают.

Мы погрузили трупы на телегу, накрыли холстиной. Я оглядел двор.

— Так, Маша, у вас в доме песок есть?

— Есть — я котёл на кухне им чищу.

— Неси — надо кровь присыпать. Не приведи Господи — принесёт кого нелёгкая. Во дворе должно быть чисто — никаких следов оставлять нельзя.

Маша быстро сбегала на задний двор, принесла бадейку с песком, засыпала пятна крови.

Я снова осмотрел двор. Вроде — ничего. Балда! Тела кромешников погрузил, а сбоку, ближе к забору, сабли их лежат. Куда бы их деть? Сабли неважного качества, мне такие не нужны — в доме, что ли оставить? Нет, не стоит даже малую улику сохранять.