Канонир

Платье с треском разорвалось, обнажив груди, и кромешник тут же за них ухватился.

От удара ногой резко распахнулась дверь, вылетела брошенная подушка, и вышел ещё один кромешник, таща за волосы ещё одну женщину, судя по одежде — служанку. Меня пока ещё не видели, а я сидел верхом на заборе и колебался — что делать. И что мне так «везёт» на кромешников? Лучше бы с татарами воевали, чем в городах бесчинствовать. Спрыгнуть обратно на улицу и отправиться на постоялый двор? Или вмешаться? Если вмешаюсь, добром для кромешников это не кончится, но и мне тогда хоть из Пскова беги. Однако и спокойно смотреть на это похабство сил нет.

Тем временем двое опричников уже подмяли женщину, и один из них взгромоздился на неё. Была не была! Меня ещё в городе никто не знает, поменяю одежду — может, и сойдёт с рук.

Я спрыгнул во двор и только тут понял, какую оплошность совершил. Сабля осталась на постоялом дворе — не ходят на торг с оружием. Купленный пистолет хоть и заткнут за пояс, но не заряжен.

Кромешник, тащивший служанку за волосы, удивился, увидев, что я перепрыгнул через забор, но волосы не отпустил. Сразу видно — не воин. Опытный вояка в такой ситуации бросил бы всё лишнее, освободил себе руки и выхватил саблю. Заминка стоила ему жизни — я выхватил свой поясной нож и сильным броском вогнал ему в сердце. В два прыжка подскочил к нему и из его ножен выхватил его же саблю. Она была в крови — вероятно, ею он ударил хозяина в живот. Я взмахнул саблей и срубил голову второму опричнику. Третий опричник, что увлёкся насилием, ещё ничего не понял, лишь пыхтел и пускал слюни.

Женщина, которая до этого лишь постанывала, пронзительно завизжала, когда рядом с ней упала отрубленная голова кромешника и на неё брызнула струя крови. Лежащий на ней кромешник поднял голову, увидел меня рядом, попытался подняться, но мешали спущенные штаны. Когда он, наконец, смог встать на колени, начал слепо шарить по левому боку в поисках сабли. Тщетно — его пояс вместе с ножом и саблей лежал в стороне. Ещё не успев отдышаться, опричник забормотал в растерянности:

— Ты чего, паря? Коли сродственники это твои, так убегай, денег надо — так зайди в дом, забери, что хочешь. — Его блуждающий взгляд наткнулся на тела убитых мною опричников. — Ты что же, сука! Изменник! Ты государевых людей порешил…

В голосе его появился металл — видимо, он думал, что я струхну. Но мне надоело слушать, и я слегка провёл саблей по боковой поверхности шеи. Там, буквально под кожей, проходила сонная артерия. Ударил фонтан крови. Опричник рукой зажал рану и встал на ноги. Он ещё не понял, что уже умирает — жить ему осталось секунды, от таких ранений не выживают — никто, никакой лучший лекарь не успеет помочь.