Канонир

Опричник разинул рот, набрал воздуха в лёгкие, пытаясь закричать, позвать на помощь, но силы быстро уходили. Он смог лишь что‑то просипеть еле слышно, закачался и как‑то мягко осел на землю. Готов — даже пульс щупать не надо. Если бы не моё вмешательство, у этих уродов всё получилось бы. Но как говаривал ещё в прошлой моей жизни один мой знакомый: «Никогда не езди быстрее, чем летит твой ангел–хранитель». Кромешники попытались проглотить слишком большой кусок и подавились.

Изнасилованная женщина на коленях поползла к раненному в живот хозяину, уж и не знаю, кем он ей приходился — мужем ли, отцом, братом? Она приподняла ему голову и закричала:

Я сделал шаг, присел на корточки перед лежащим, взял его за руку и пощупал пульс. Есть! Есть пульс, пусть и слабого наполнения, но ритмичный.

Мужик бледноват — вероятно, есть внутреннее кровотечение — но не сильное, не катастрофическое, иначе он бы уже умер. Я прикинул — если быстро сбегаю за инструментом, а женщины занесут мужика в дом, то у него есть шанс выжить — совсем небольшой, но есть. Надо попробовать.

— Тихо! Слушайте меня, обе! Я лекарь, побегу за инструментом, попробую спасти вашего хозяина. А сейчас затащите его в дом, положите на стол. Ворота запереть, никого не пускать, с убитыми разберёмся потом. Поняли?

Женщины закивали. И только я собрался выйти, как меня окликнула служанка.

— У тебя рубаха в крови. Подожди — я мигом.

Служанка метнулась в дом и очень скоро вернулась, неся синюю рубаху. Молодец! Вляпался бы сейчас. Коли узрела, значит — не в шоке, способна соображать. В такой передряге даже мужики далеко не все способны сохранить трезвость ума.

Я сорвал с себя рубаху, натянул принесённую чужую, саблю бросил во дворе — не бежать же с ней по улице.

Постоялый двор был недалеко, и обернулся я быстро.

Хозяина уже перенесли в дом — он лежал на столе, рубаху с него сняли. Я дал ему настойку опия, вымыл руки. Затем обработал живот самогоном, им же обильно протёр свои руки и инструмент.

Служанка находилась недалеко, готовая выполнить все мои просьбы. Вторая женщина вышла, не в силах видеть предстоящую операцию.

Я собрался с мыслями и приступил. Разрезал кожу, ушил подкожные сосуды, рассёк мышцы, вскрыл брюшину. Твою мать! Здесь просто мешанина из порезанных кишок и крови. Похоже, я вляпался. Даже в условиях хорошо оснащённой операционной, с анестезиологом, отсосами для осушения брюшной полости, отличным освещением и инструментарием у такого пациента больше вероятности умереть, чем выжить. Однако назад хода не было. Не брошу же я его с открытым животом.

Я начал осушать рану холщовыми тряпицами. Удача! Наткнулся на кровоточащий сосуд брыжейки, перевязал. Теперь можно разобраться с кишками. Так, здесь небольшой порез — наложил матрасный шов.