Канонир

Вышел в трапезную, а гость уже валенками стучит в прихожей, оббивая снег. Маша приняла у гостя шубу, и он вошёл в трапезную.

Мама моя, я обомлел! Вот это действительно гость неожиданный. Шенберг, шведский командир, у которого я находился в плену. Рука непроизвольно дёрнулась к поясу — к сабле, которую я дома не носил. Шенберг заметил моё движение, улыбнулся.

— Кажется, я в гостях — не так ли, лекарь Кожин? Здравствуй!

— Здравствуй, Шенберг, извини — имя твоё запамятовал.

— Густав, Густав Шенберг.

— Проходи, садись, Густав. Маша, угощение на стол.

Мы уселись за стол. Я смотрел на Густава, и, признаюсь честно, приятных воспоминаний он не вызывал. Не скажу, что он относился ко мне плохо, но плен — это всегда не лучшие воспоминания. Тем более — тогда, летом, Шенберг выглядел представительнее в мундире с золотым шитьём. Сейчас, в гражданском платье, он имел вид иностранца среднего уровня достатка, не более.

Чтобы заполнить вынужденную паузу, я спросил:

— Каким ветром к нам? Случайно заехал?

— Нет, специально в Псков приехал. Война окончена, подписан мир. Почему не посетить?

— Густав, не юли. Где Швеция и где Псков? Если ко мне, то по какому делу?

— Что‑то я проголодался, — ушёл от ответа Шенберг.

К этому времени Маша уже собрала на стол закуски, поставила вино. Я, как хозяин, разлил вино по кружкам, поднял свою:

— За мир между Русью и Швецией!

Мы чокнулись, выпили. Швед опростал свою кружку до дна, перевернул. Традиции наши знает или замёрз в дороге? Мы налегли на закуску, выпили ещё.

Насытившись, швед отвалился на спинку стула.

— Теперь можно и о деле поговорить. Помнишь, ещё тогда, когда ты в плену был — уже перед самым освобождением, я предлагал тебе поехать в Швецию — в лечебнице поработать?

— Помню, я отказался. А как ты меня нашёл?

— Очень просто. Ты же говорил, что из Пскова. А много ли в городе лекарей твоего уровня? Мне у городских ворот сразу сказали, где тебя искать.

— Если ты снова о работе в лечебнице, то я дам прежний ответ — не согласен.

— Сейчас вопрос стоит по–другому. Заболела одна очень важная персона. Наши лучшие лекаря не берутся, и я сразу вспомнил о тебе.

— С чего ты решил, что я соглашусь?

— Я тебя уже немного знаю. Ты из тех, кто берётся за самую сложную работу. Вспомни Якоба. Когда он спал, ты обходил раненых. А кто они тебе?

Не родня, воины противника. Я ведь присматривался к тебе. Наши лекаря не такие. Думаю — ты тот, кто нам нужен.

— Чем же больна важная персона?

— Я не уполномочен говорить о болезни.

— Помилуй бог, Густав! Как же без этого соглашаться ехать в такую даль?

— Мне лишь поручили найти и пригласить тебя на любых условиях. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.