Камуфлет

Как и письма, полученные вами. Вот образец фрифта. — Коллежский советник передал лист.

Фредерикс глянул и сразу спрятал в объемную папку.

— Угрозы Берса — карточный блеф, если угодно камуфлет, — продолжил Ванзаров. — Цели его ограничивались примитивной кражей наследства. Завефания хранятся в конторе стряпчего Выгодского. Их можно изъять и признать незаконными.

— Сведения точные?

— Безусловно. Это подтверждает не только логика, но и бумаги из портфеля Берса. Возможно, на даче остались какие-то черновики.

— Мне сказали, что Берс погиб?

— Да, печальное дорожное происфествие. Чистая случайность.

Редко бывает, чтобы государственный муж испытал столь странную гамму чувств: облечение и глубочайшую растерянность. Все тревоги и волнения последних дней, опасность государственному строю оказались обманом. И он не смог разглядеть такого пустяка! А вот этот чиновник сыскной полиции докопался каким-то образом до самых секретнейших глубин. Можно ли ему доверять?

— Я не знаком с содержанием писем, которые вы имели несчастье получить. Со слов Ягужинского знаю лифь о требовании выплатить изрядную сумму под угрозой предания гласности важного секрета. Готов заверить: опасения закончились.

Барон невольно подумал, что коллежский советник умеет потаенные мысли читать, а вслух сказал:

— Надеюсь, вы понимаете, что сведения, какими обладаете теперь, имеют гриф особой секретности?

— Конефно, — с поклоном ответил Ванзаров.

Фредериксу всегда нравились понятливые и дельные чиновники. Тем более, в империи их по пальцам сосчитаешь. А этот не выслуживается и не раболепствует, знает свою силу. Человек с достоинством. Даже легкий дефект в речи вполне мил. Такими людьми разумно дорожить…

— А где сейчас юноша… племянник Одоленского?

— Его расчлененное тело находится в морге Императорской медико-хиругической академии.

— Достоверно?

— С точностью криминалистической экспертизы. Господином Лебедевым была проведена сверка с трупа с фотографией.

— Может быть, знаете, откуда… Ленский появился в Петербурге?

— Берс вывел его из клиники дуфевнобольных на Черной речке, в которой юнофа содержался под надзором.

Что и говорить, способности у этого чиновника прямо-таки сверхъестественные. Решено, следует взять под личное покровительство.

— Господин Ванзаров, сделано нужное дело! — сообщил барон таким тоном, каким посвящают в рыцари. — И заслужили награду. Завтра будете представлены государыне императрице, а затем мы подумаем, как найти вам лучшее применение.

Родион Георгиевич опять поклонился без тени раболепства:

— Благодарю, вафе высокопревосходительство. Я доволен своим положением. А в качестве награды позвольте просить об одном…

— Извольте.