Наследница Каменной пустоши

У меня мелькнула мысль, что если мы не придумаем, как вернуть Лексу его титул и замок, тот однажды просто слетит с катушек. И еще неизвестно, чем это нам грозит. Свихнувшийся дракон – что может быть страшнее?

– Во сколько выезжаем? – уточнил Карл.

– В пять, – коротко ответил Дессау.

– Что ж, тогда я тоже пойду, – посмотрела я на Этьена.

В душе все еще бродили отголоски нашего хмельного сумасшествия, и было немного не по себе. Что на меня вдруг нашло? Танцы, конечно, всегда так влияют: прижимаешься к красивому мужчине и сразу хочется придумать себе сказку, где ты, он, любовь, свадьба. А на деле все оборачивается пшиком. Наверное, и сейчас так будет. Уляжется волнение, разбуженное бракстоном, и все пройдет. Хотя жаль, конечно.

Я вздохнула. Не о том думаю. У меня тут, понимаешь, жизнь поменялась на все триста шестьдесят, а я обо всяких рыжих рассуждаю. Интересно, почему он молчит и ничего не говорит о своих чувствах? Они ведь есть, я вижу. Отчего же он их не показывает? И что скрывает? Кем ему приходится мой золотой дракон? То, что они как-то связаны, и дураку понятно. Но как? А главное, мне-то что делать? Как примирить то, что я чувствую к мужу, и те эмоции, которые будит во мне Этьен? Я и сама не успела заметить, когда он умудрился пробраться мне в душу. Может, в тот день, когда впервые появился в Яблочном? Или после похищения? Или за все то время, что просто был рядом, поддерживая и ничего не требуя взамен? Не знаю.

– Лерочка, если ты уходишь, то я с тобой, – отложив приборы, заявил Рич. – Думаю, самое интересное нам уже показали. Куда ты тарелку уносишь? – вскинулся он и недовольно сверкнул глазами на официанта. – Не видишь, я еще не доел?

– Простите, – растерялся тот.

– Никакого понимания, – пробормотал кот, ухватив с блюда кусок окорока и отправляя его в рот. – Разве можно забирать еду у голодных постояльцев?

– Сайгерон милостивый, этого верона легче пристрелить, чем прокормить, – пробормотал Лекс, а Карл едва заметно нахмурился.

В отличие от Этьена, он не позволял своему фамильяру садиться с нами за стол.

– Попрошу без оскорблений, – надулся кошарик. – Между прочим, у меня работа тяжелая.

– Если безделье можно считать работой, то ты просто трудоголик, – буркнул Лекс.

Я видела, что свое недовольство на Этьена он перенес и на верона. Правда, Ричику это было параллельно.

– Вадари тау арших, – Ричард отвесил общий поклон.

– И что это значит? – спросила у кота, подхватывая его на руки.

– Да не будешь ты утомленным, – перевел Рич. – Один из видов прощания.

– Надо запомнить, – пробормотала я и обвела взглядом своих спутников. – Доброй ночи, – попрощалась с драконами и пошла к выходу.

***Рано утром мы выехали из Сварона. Путь наш лежал на север.