Камея римской куртизанки

И на одной он вместе с племянником…

– Ну так можно мне на эту фотографию посмотреть? Она бы мне очень помогла!

– Пошли! – Старуха поднялась со стула и отправилась по коридору в дальний конец квартиры.

Следуя за домработницей по этому длинному коридору, Дуся не уставала удивляться.

Во-первых, тому, какие большие бывают квартиры. Ее собственная квартирка целиком разместилась бы в здешней кухне, а уж сколько здесь было комнат, Дуся даже не пыталась сосчитать.

Во-вторых же, она удивлялась тому, что даже в этом полутемном коридоре все стены были завешаны картинами самых разных размеров – от огромных парадных портретов солидных господ в расшитых золотом мундирах и бархатных сюртуках и пейзажей до совсем маленьких гравюр и рисуночков. На Дусин непросвещенный взгляд, этих картин хватило бы на небольшой музей. И все картины были одна другой лучше! А это ведь только коридор! Что же тогда в комнатах?

Ксения Федоровна шла мимо этой красоты совершенно спокойно. Ну да, привыкла же за двадцать лет!

Но возле одной она все же остановилась.

Причем это была не большая картина в золоченой раме, а маленький, неприметный рисуночек.

– Вот возле этого рисунка Сергей Сергеевич в тот день остановился, – сообщила она Дусе, – стоял и вздыхал. А потом и сказал – даже родного сына не пощадил… родную кровь…

– В тот самый день, когда он с племянником поссорился? – уточнила на всякий случай Дуся.

– И больше ничего не сказал?

– И больше ни слова! Но потом еще несколько раз к нему подходил и снова вздыхал.

В коридоре было темновато, и Дуся подошла ближе, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.

На нем старый человек с безумным лицом сидел на полу, прижимая к себе другого человека, с окровавленной головой.

Рисунок этот показался Дусе удивительно знакомым. Где-то она его видела, и не один раз…

И тут перед ее глазами всплыл школьный учебник, на странице которого была репродукция картины.

Ну да, это же картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван»… но только та картина очень большая, и, насколько она помнит, висит она в Третьяковской галерее…

«Неужто Репин?» – подумала Дуся недоверчиво.

– Это этот, как его… экскиз, – ответила Ксения Федоровна на невысказанный Дусин вопрос.

– Ну да, экскиз, я так и сказала.

Она прошла еще немного по коридору и открыла неприметную дверь в самом его конце.

Они оказались в небольшой, скромно обставленной комнате. Здесь не было ни картин, ни антикварной мебели. Только узкая кушетка, застеленная клетчатым пледом, небольшой, немного покосившийся комод, шаткий столик у окна, пара разрозненных стульев и резная этажерка, на которой пылилась стопка старых журналов.

– Вот здесь, значит, я и живу, – сообщила Ксения Федоровна со сдержанной гордостью.