Калямбра

Нельсон – единственное для нас утешение (для тех, кто укачивается) – что бы мы без него делали? Про него я знаю все: как он нес вахту и где стояло его ведро, но каждое новое начальство рассказывает мне про Нельсона что-то свое.

– Как это он укачивается? Так не качает же! Непонятно. Ну-ка, давайте его сюда.

– Вас в центральный.

Пойду. Обниму в последний раз раковину и пойду. Пища для укачивающихся должна быть мягкой и быстро выходящей. И не ешьте борщ – это лишнее.

– Ты что, укачиваешься?

Смотрит с интересом. Обычно я говорю «да», но для разнообразия можно сказать и ""нет"".

– Нет, ну что тут стесняться! Укачиваешься, да?

– Ну да, да, – киваю я. Сейчас он скажет про Нельсона.

– Даже Нельсона укачивался. Нес вахту и укачивался. И нормально все было.

Конечно, нормально. Сейчас он скажет о ведре.

– Ведро, слышь ты, ведро перед собой ставил, и вперед! И отлично все было! Флотом командовал! Фло-том! Вдумайся!

Уже вдумался. Теперь – ""Нужно занять себя"".

– Нужно занять себя! Не раскисать!

Про силу воли.

– Силу воли в кулак – и вперед!

""Главное – не думать"".

– Главное – не думать! Работать и не думать. Самое главное – работать!

Вот орел! Где ж ты был, когда меня мучались, делали? Подсказал бы, что ли.

– Сухарей возьми и грызи!

Ага.

– Или вот кисленького чего-нибудь.

Ну конечно.

– Или вот огурец! Тоже помогает. Солененький. Берешь и сосешь его. Сосешь, понял?

Понял, сосешь огурец.

– Слушай, а у тебя всегда так? А? Всегда? Странно!

Опять накатывает. Сейчас пойдет. Не выплеснуть бы на «орла». И чего он тянет? Другой сказал бы: ""Идите! Несите вахту, и чтоб без фокусов!"" – и пошел бы я нести вахту.

– Ладно, давай! Слава Богу!

– Неси вахту, и чтоб без фокусов! Занять себя работой! Вот тебе задача! Занять и не раскисать!

Бегом по трапу.

– Куда это он рванул? – услышал я за спиной.

– Побежал звать Ихтиандра.

– Какого Ихтиандра?

– А. из раковины.

– Поди ж ты!..

УШИ

Вова Протасов возвращался из увольнения.

Когда Вова Протасов возвращается из увольнения, всегда кажется, что ступеньки существуют только для того, чтоб на них спотыкаться, перила – чтоб хвататься, а голова – чтоб бодаться.

Если б перед Дарвином в самый урожайный период его дарвинской биографии маячила не нафабренная и чопорная физиономия англичанина, а суровая рожа Вовы Протасова, он не сделал бы гениальный вывод о том, что человек произошел от обезьяны, он сделал бы другой гениальный вывод о том, что он произошел от коровы, и значительно позже произошел.

Но, в отличие от дельфина, тоже произошедшего от коровы, Вова не был наделен чудесным даром эхолокации и после увольнения в город попадал в открытую дверь казармы только с третьего раза."

"Когда курсант приходит из увольнения, его сейчас же тянет в гальюн – там, кроме прочих дел, можно и воды выпить.