Кадры решают всё

– А вот возьму и соглашусь! – сверкнул глазками мышь. – По рукам! В смысле — по лапам!

– Договорились, – Теодор осторожно пожал тонкую, даже хрупкую лапку мыша, – меня в таком случае можешь звать на «ты» и просто Теодор. Ну или при посторонних — господин ректор.

– А я тогда просто Кеннет, – мышь потряс головой и, вскарабкавшись на плечо Теодора, устроился там. – Чего стоишь? Давай мебель возвращать.

– Слушай, Кеннет, – вдруг задумался Теодор, – а ты давно в этом замке живёшь?

– Ну, как тебе сказать, мой друг, – мышь вольготно развалился на плече у нового ректора и был настроен достаточно миролюбиво, – это ведь для кого как. Кому-то двести лет могут показаться вечностью, а для кого-то, например, такого совершенного существа, как я, они всего лишь краткий миг…

– Никогда не думал, что летучие мыши так долго живут, – Теодор насмешливо посмотрел на довольного мыша, – то есть ты живёшь здесь уже двести лет?

– Во-первых, я не просто летучая мышь, я эполетовый крылан, – произнёс Кеннет так значительно, словно сообщил о том, что он является представителем древнейшей королевской фамилии, – а во-вторых, я магически усовершенствованное существо, так что попрошу учитывать это.

– Слушай, а вот просто ответить на вопрос ты не мог? – Теодор тяжело вздохнул.

– Что ты имеешь в виду? – мышь развернул одно крыло, полюбовался на него, снова сложил и покосился на молодого человека.

– Вот смотри: это могло выглядеть очень просто. Я спросил, как давно ты живёшь в замке. Ты мог ответить: двести лет. Всё.

– В смысле — всё? – мышь растерянно переступил лапками, слегка царапая Теодору плечо. – Просто короткий вопрос и конкретный ответ? Так что ли?

– Да, – будущий ректор пожал плечами, – как тебе такой вариант на перспективу? Я задаю вопрос, а ты отвечаешь.

– А поговорить? А философские аспекты? А всестороннее обсуждение и тщательный анализ? Ты что, предлагаешь мне обойтись без всех этих совершенно необходимых любому мыслящему существу моментов? Теодор, ты же ректор! От тебя ли я слышу такие несерьёзные предложения? Стыдись, мой примитивный друг, стыдись! Но ничего, – переведя дух, сказал Кеннет, – я сделаю из тебя человека, настоящее свободно мыслящее существо.

– Не надо, – поспешно отказался Теодор, – давай это оставим на потом. Когда мы всё обустроим, я готов долгими зимними вечерами заниматься с тобой совершенствованием себя.

– Точно? – Кеннет заглянул ему в лицо бусинками глаз. – Ну хорошо, допустим, я тебе поверил. О чём ты задумался?

– Слушай, а замок живой или мне показалось?

– Живой, естественно, – фыркнул мышь, – только характер у него так себе…

Теодор хотел сказать, что с характером тут проблемы не только у замка, но промолчал. Не ссориться же с только что обретённым союзником и, можно сказать, сотрудником.