Кадры решают всё

– Хорошо, – послушно согласился Теодор, – почему нельзя в полную силу?

– Потому что этот кабинет защищён магическим куполом, – как маленькому, объяснил ему голос, и бархатная мягкость сменилась в нём нежными шелковистыми переливами и сытым атласным блеском, – и любое заклинание, отражаясь от него, удваивает свою силу. Так называемый эффект Броффера-Гальцони, который каждый уважающий себя маг…

Голос журчал, обволакивал и вызывал странное непреодолимое желание слушать его бесконечно. Теодор, уже почти провалившийся в мягкие объятия потрясающего голоса, тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и упрямо уточнил:

– Вы так и не ответили на мой вопрос: кто вы?

– Разрешите представиться, Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, – с чувством продекламировал голос, и Теодор на какое-то время застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

– Это одно имя? – по возможности вежливо уточнил он, так как ссориться с обитателями замка не входило в его планы. – Простите, если мой вопрос как-то задевает ваши чувства.

– Ничего, я уже давно привык к умственной неполноценности окружающих меня время от времени человеческих существ, – с восхитительным высокомерием ответил голос, – это печально, но, увы, неисправимо.

– А я Теодор Франциск Холверт, – вежливо представился новый владелец замка, обращаясь неизвестно к кому, – ректор Академии Последнего Шанса.

– Прекрасно, – с энтузиазмом откликнулся голос, – педагогика — это замечательно, это очень достойный труд, мой юный друг! А где же находится это, несомненно, достойное учебное заведение? И что вы делаете здесь?

– Здесь я осваиваюсь, – абсолютно честно сказал Теодор.

– Зачем? – в голосе слышалось искреннее недоумение.

– Жить здесь буду, – по-прежнему не говоря ни слова лжи, ответил молодой человек, – вот, привыкаю, порядок навожу.

– Какая восхитительная чушь! – голос по-прежнему очаровывал своими интонациями и тембром, но сквозь бархатистую томность проскользнули нотки неуверенности, чуть ли не паники. – Это абсолютно исключено! Этот замок совершенно, стопроцентно непригоден для жилья! И вообще, – он снова приобрёл гипнотизирующую мягкость, – вас наверняка ждут студенты, эти милые крошки, жаждущие знаний. Разве вам не пора вернуться к ним и забыть об это месте навсегда?

– Не пора, – Теодор, чувствуя в глубине души даже сочувствие к неизвестному собеседнику, сказал, – дело в том, уважаемый Хантер Макферс Кеннет Скотт О’Тул Миллер, что я не могу вернуться к своим, как вы их назвали, «крошкам». А знаете, почему?

– Нет, – сердито ответил голос, – и не хочу. Впрочем, за то, что вы с первого раза запомнили и правильно произнесли моё имя, так и быть, я готов вас выслушать.