Война за проливы. Призыв к походу

Для этого они будут спать с тобой в одной комнате, следовать за тобой везде и всюду, куда бы ты ни пошел, и даже заглядывать в сортир перед тем как ты опростаешься, пробовать твою еду, и, если надо, умрут за тебя или вместо тебя.

– Умрут?! – ошарашенно переспросил я, представив Анну и Феодору простреленными пулями и истекающими кровью. – Они же почти дети!

– На самом деле, – ответил Николай, – Анна твоя ровесница*, а Феодоре на год больше. У нас есть методы, позволяющие им выглядеть совсем юными девушками. Они вполне взрослые девушки, сознательно выбравшие свою судьбу, вступившие в ряды нашей организации и принесшие императору воинскую присягу. Не надо их жалеть, потому что они достойны большего. Уважай их, восхищайся ими, люби их за ту работу, которую они для тебя делают, но только не жалей. Жалость унижает, а воина жалость унижает вдвойне. А ведь они такие же воины, как ты и я.

– Николай, – спросил я, – а можно как-то сделать, чтобы им не надо было бы умирать?

– Можно, – согласился он, – да только тогда сначала умрешь ты, а потом и все те люди, чье существование связано с выживанием короля Георгия. Жертв будет на несколько порядков больше. Да ты не переживай. Эскорт-гвардия – это только последний рубеж обороны. Большое количество людей, о которых ты никогда не узнаешь, заняты тем, чтобы твои потенциальные убийцы не могли подобраться к тебе и на пушечный выстрел.

– Хорошо, – сказал я, – пусть будет так. Только я не хочу, чтобы меня защищали, а бы трясся от страха за их спинами. У меня есть свой «бульдог*», и я тоже кое-что могу…

После этих слов подполковник Бесоев тяжело вздохнул – примерно так же, как вздыхает Михайло Петрович, когда видит студента, который не может решить простейшей системы уравнений.

– Твоим «бульдогом», – сказал он, – только в попе ковыряться, на большее он не способен. Феодора, будь добра, сходи ко мне в комнату и принеси запасного Федорова вместе со всей сбруей.

Девушка, цокая каблуками, вышла и минуты через две вернулась вместе Анной. Сама Феодора несла «сбрую» – то есть несколько странным образом соединенных кожаных ремней, к которым крепилась кобура большого пистолета и кармашки для запасных обойм, а у Анны в руках был большой плоский пистолет. Без единого указания со стороны Николая девушки помогли мне снять китель, а потом принялись закреплять сбрую поверх сорочки. Получилось очень ловко. С левой стороны ремни охватывали плечо, причем кобура получалась ровно под мышкой, а справа вся эта конструкция фиксировалась довольно широким ремнем, охватывающим корпус. Когда все это закончилось и девушки помогли мне снова надеть китель, совершенно скрывший это приспособление, я взял в руки пистолет и принялся его рассматривать.