Приступить к ликвидации

Женщины с лопатами чистят тротуары, сгоняя снег в огромные кучи. Много военных на улицах, особенно моряков. И конечно, очереди у магазинов-распределителей.

– Сейчас жить можно, – сказал шофер, – карточки отоваривают как надо. И жиры, и сахар, и мясо. Не то что в прошлом году.

– Натерпелись? – спросил Данилов.

– Всякое было, товарищ подполковник.

Они вышли на Невском и пошли в сторону Дворцовой площади. Многолюдно было на главной улице города, у лотков с книгами стояла очередь.

Данилов встал тоже и купил двухтомник Бальмонта, за которым много лет охотился в Москве. Игорь тоже купил несколько книг и конверты с ленинградским штемпелем.

Никитин же завел веселый треп с хорошенькой, до синевы худенькой, большеглазой девушкой-продавщицей. Немедленно назначил свидание.

– Быстрота и натиск, – усмехнувшись, сказал он Муравьеву. – Девушка классная, зовут Оля.

– Пойду на свидание.

– Если тебя Данилов отпустит.

– Он мою личную жизнь разбить не посмеет.

– Данилов все может, – мрачно изрек Игорь.

– Вы это о чем? – подошел к ним подполковник.

– О субординации, Иван Александрович, – нашелся Муравьев.

Они шли по Невскому мимо заваленных мешками с песком витрин, мимо заколоченных досками и фанерой окон, мимо надписей: «Эта сторона улицы особо опасна при артобстреле».

Они шли по главной улице города, и каждый думал о своем. Никитин со злобной яростью вспоминал немцев, подсчитывая, сколько легло их на подступах к городу. Игорь пытался восстановить в памяти пушкинские строки, связанные с невским чудом. А Данилов жадно вглядывался в лица людей, словно читал по ним страшную блокадную книгу.

Война, сколько она принесла горя и сколько принесет еще! Сколько пережили эти девушки, спешащие им навстречу? А этот старик с гвардейской осанкой, в высокой каракулевой шапке? А этот пожилой милиционер, стоящий на углу Невского? Неужели пройдут годы и забудут подвиг этих людей, подвиг бегущего ему навстречу пацана в промасленном ватнике, заменившего у станка отца?

И сам себе Данилов ответил, что не забудут. Всем воздадут по заслугам, каждому найдется место в многотомной истории подвига его соотечественников.

В комендатуре Ленинградского уголовного розыска их документы проверили с особой тщательностью. Дежурный долго читал командировочные предписания, проверял удостоверения, сравнивая фотографии с оригиналами. Наконец Никитин не выдержал:

– Ну чего ты бумажки рассматриваешь? Позвони начальству, оно в курсе.

Дежурный протянул им документы и сказал:

– Вы у нас первые гости из Москвы. Вроде как символ.

При слове «символ» Никитин замолчал, видимо, это слово ассоциировалось у него с памятником.

– Так что, товарищи, – продолжал комендант, – милости просим. Степанов, проводи москвичей к начальнику.