Одри, герцогиня Йорк

""Одри…""

Голос такой родной…

""Лиам?""

""Держись, малышка!""

Чувствую, как позади меня кто-то встаёт, обхватывает мои руки своими и вот передо мной, прямо в моих ладонях материализуется самый настоящий двуручник.

""Доверься мне и позволь вести бой"".

Я рвано кивнула, соглашаясь.

— Сдаёшься? — осклабился Сурейх, глядя на меня своими красными глазами, алый цвет затопил даже склеру — жуткая картина. Выходит, присутствие ещё одного участника враг не заметил.

Я промолчала и побежала, отдав управление своим телом Кенсингтону.

Удар, перекат, взмах тяжеленным мечом, поворот, уход в сторону, ещё раз, подсечка, пинок в корпус Гедо, и резкий прыжок вверх и вперёд, прямо на грудь древнего колдуна. Вот что значит воин высочайшего класса!

Намотав на левую руку его длинные космы, занесла клинок для решающего удара…

— Кто ты? — впервые за всё время противостояния на лице Сурейха проступило ошеломление.

Я взяла и ответила первое, что пришло на ум:

— Имя мне — легион!

Голова Гедо Сурейха покатилась по земле, орошая её густой чёрно-бурой кровью. В глазах противника застыло искреннее удивление.

Но нужно спешить, потому что враг вскорости воскреснет вновь, а мне нужно время, чтобы активировать артефакт и заключить в него чёрную сущность мерзкого чародея.

Небо прочертила молния, затем другая, и я побежала. Добравшись до Бернарда, подхватила его на руки и понесла дальше, к виднеющемуся взгорку.

— Всё будет хорошо. Ты, главное, помни, какой ты Боец. С большой буквы. И что всё было не зря.

Стоило уложить на вершину холма то, что осталось от души Его Высочества, как мир, созданный Ликоном-младшим, подёрнулся рябью и я, ощутив капли дождя на своём лице, облегчённо улыбнулась, чтобы тут же распахнуть глаза, но уже в другом месте — в хибаре неизвестной травницы.

Дрожащими пальцами нащупала артефакт-ловушку и нажала на нужную кнопку. На том всё: ни сказать что-либо, ни сделать я не успела — сознание поплыло, и я отключилась.

Глава 47

Интерлюдия"

"Лиам рванул к Одри и успел подхватить любимую, не дав ей упасть на грязный пол. С лёгкостью подняв её на руки, крепко прижал к груди и замер, не сводя взора с артефакта, на гладкой серебряной поверхности которого знак за знаком, засияли сложные многоуровневые печати. Ловушка активировалась и потянула на себя сущность древнего полоумного колдуна, стремясь заключить в своё нутро всё инородное, что распространилось внутри молодого принца.

— Не лезьте! — успел окликнуть Кенсингтон, протянувшего к артефакту руку Ульриха, — убрать ловца можно будет, как только все фейские символы сменят цвет с белого на красный. Одри знает, что делает, верьте ей.

— Но на теле Бера останутся шрамы, — упавшим голосом ответил король.