Одри, герцогиня Йорк

Всё существо Кенсингтона восставало против этого, но он заставил себя не вмешиваться: пусть делает то, что считает правильным. Лиам перевёл взор с Одри на едва дышащего Бернарда. И понял, почему она всё же изменила решение: принц вызывал глубочайшую жалость.

Лиам мог только поддержать любимую и не мешать ей творить магию, сложную, невообразимо высокого уровня. Сможет ли он когда-нибудь сравняться с Одри в чём бы то ни было? Нет. Но вот уберечь от врагов — да. Маленькая герцогиня не знала, скольких шпионов он поймал, подверг пыткам и отправил на тот свет. И не узнает никогда.

На неё готовились покушения, которые пока удавалось предотвратить. В последнее время Кенсингтон стал чуточку спокойнее, когда Одри показала ему новый артефакт, защищающий своего хозяина от ядов и стрел. Но всё равно спокойная жизнь ему только снилась. Лиам готов был отдать всё, что у него есть ради благополучия герцогини, жизнь в её тени — малая плата за то, чтобы просто быть рядом с той, кого любишь. Видеть её изо дня в день, ловить улыбку и задорные, но чаще задумчивые взгляды, слушать мелодичный голос, проливающийся мёдом на сердце…

Каждый день для него борьба не только со злоумышленниками, но и с самим собой: яд, данных когда-то клятв, травил его душу, обещания Карлу и Уильяму, тяжёлым грузом давили на мысли, заставляя ломать себя изнутри, лишь бы не причинить Одри вред.

От сих непростых размышлений его отвлекла сама герцогиня: просьба раздеть Бернарда догола. Это возмутило, вызвав волну протеста, но Кенсингтон, придержав одного из воинов за рукав, сам шагнул к беспамятному и снял с него штаны. Ульрих стянул рубашку.

А потом Одри принялась за работу: совершенно равнодушно к лежащему перед ней нагишом мужчине.

И вот девушка завершила подготовительный этап, размялась и снова вернулась к больному.

Битва душ — страшная штука, и третий там лишний. Одри Йорк шла на большой риск и он, её телохранитель, молча позволил ей ввязаться в самоубийственное дело.

А ещё, кроме страха потерять любимую, он ей верил. И эта вера была куда сильнее всего остального.

Из-под ладоней юной волшебницы показался свет, не ослепительно-белый, а нежно-голубой. С каждым мгновением сияние всё усиливалось, одна за другой, нанесённые на кожу Бернарда печати загорались, соединяясь между собой тонкими чёрточками пугающего чёрного цвета.

Внутри домика присутствовали два человека личной охраны Ульриха и он с Боном, в качестве телохранителей Её светлости. И все они в итоге не выдержали рези и плотно сомкнули глаза. Через какое-то время стало нестерпимо душно, и градус продолжал всё повышаться.

— Уходите! — рявкнул Лиам. — Все вон!"

"Воины, в том числе и Ульриха, поспешили выполнить приказ, разве что Бон чуточку поколебался, но тоже ушёл.