Одри, герцогиня Йорк

Выглядел он сейчас неважно, под глазами пролегли тёмные круги, у губ обозначились глубокие морщины.

— Они у него не только снаружи появятся, но уже есть внутри. И ваша задача, сразу же, как Сурейх будет пойман, помочь своему сыну, его душе, отыскать путь домой.

— Как это сделать? — вкинул глаза Его Величество.

— Я не знаю, но Её светлость может спросить у фей, возможно, они пойдут ей навстречу и ответят.

Ликон замолчал и снова посмотрел на артефакт-ловушку, всё ещё горящий белым светом. Лиам же перевёл взор на Одри: девушка едва слышно дышала, на её подбородке виднелись подсохшие алые разводы, а из царапин на запястьях кровь всё также продолжала проступать.

— Ваше Величество, Её светлости нужна ваша помощь, — в голосе Лиама проступила нескрываемая тревога. — У неё всё ещё кровоточат руки.

Ульрих кивнул и приказал:

— Положите её на лавку, — а сам одним слитным движением поднялся на ноги.

Кенсингтон мигом преодолел расстояние до широкой скамьи и бережно уложил на неё свою бесценную ношу.

Ликон от него не отставал.

— Отойдите. Пожалуйста, — вдруг добавил он и как-то иначе поглядел на телохранителя маленькой герцогини: с куда большим уважением. Затем, немедля ни секунды, обхватил руки Одри и призвал остатки своей силы. Белый свет озарил хибару, ослепляя и даруя надежду Кенсингтону, что с его возлюбленной всё будет хорошо.

Лечение длилось не более пяти минут, вскорости свечение сошло на нет и Лиам увидел, что на запястьях Одри не осталось и следа от царапин, на щеках девушки проступил здоровый румянец, дыхание выровнялось.

— Она проспит до утра. Заберите леди Йорк и отправляйтесь во дворец. Я останусь рядом с сыном, — устало молвил Его Величество и, осторожно убрав упавший на лицо девушки золотистый локон, сделал шаг назад, уступая место Кенсингтону. — Береги её, граф. Думаю, ты прекрасно понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Ни с того, ни с сего, — чуть с ехидцей добавил он, и на миг на лице Ликона проступила присущая ему привычная насмешливость.

Тут что-то громко щёлкнуло, мужчины резко обернулись и успели увидеть, как артефакт, напоследок ярко мигнув белым, сменил цвет на приглушённо-красный.

— Готово, — озвучил очевидное Лиам.

Ульрих широким шагом пересёк комнатушку и, присев на одно колено, с трудом оторвал от тела Бернарда ловушку. На смуглой коже принца чётко отпечатались, будто клеймо, символы, что были нанесены на корпус артефакта.

— Сейчас, Бер, погоди, — отец прижал руку к груди сына и призвал свою магию. Через некоторое время, покачав головой, едва слышно признался. — Не могу их убрать. Только сделать бледнее. Почему так? — сам себя негромко спросил и, спрятав артефакт герцогини в карман, подхватил Бера на руки. — Уходим.