Эва, дочь трактирщика

— Может быть… А что чувствуешь ты? Что скажешь обо мне?

Люди пропали – все. Пропали мать и отец, кузены и сестра, соседка. Они в гостиной остались одни, и Ева как наяву ощутила касания теплого ветра на щеке – как из сна.

— Ты колдун, — шепнула девушка.

— Алхимик, — поправил Хеллгус. — Алхимия связывает все, что мне интересно: врачевание, трансмутацию.

— И каковы твои успехи в алхимии?

— Еще не научился превращать обычные металлы в золото, возвращать мертвых к жизни и источник вечной молодости не нашел, — улыбнулся аптекарь, — зато узнал больше о том, как сохранять и видоизменять вещества и лечить людей.

— Что еще? — спросила Ева, заставляя себя не тонуть в черном омуте его глаз.

— Думал, что узнал, как очаровывать людей, но ты по-прежнему мне не веришь.

— Еще чего – верить алхимику.

— Верь мне как мужчине. Со мной тебе будет хорошо, Эва.

— Почему ты так в этом уверен?

Хеллгус склонился к девушке и поцеловал – уверенно, но без спешки. На его губах еще оставался вкус вина, но в целом дыхание было свежим, и действовал мужчина умело, так что Ева даже и не подумала сопротивляться… зачем? С Владом – тем, знакомым Владом, она уже не встретится. Здесь, в этом мире, Влад будет другим, если вообще будет.

В общем, Ева поддалась атрийскому алхимику, позволила себе прикинуть, каково будет с ним. Хеллгус не спешил, изучая в свою очередь девушку, вдыхая ее запах, касаясь ее волос. Полог тонких чар скрыл их от остальных; они не увидят этого поцелуя. А Эва забудет, ведь ни к чему ей, невинной девушке, сомневаться в его добрых намерениях. Жених не должен целовать невесту до свадьбы, так пусть она и думает, что не целована.

Ожидания Хеллгуса оправдались, и когда он нежно отстранился от Эвы, она дышала тяжело и смотрела на него затуманенными зелеными глазами. Там, где нужно, она покорится, иначе и быть не может. А потом, когда страсть утихнет, и они скорее станут друзьями, чем любовниками, он покажет ей, чему обучился в Атрии. И, может, расскажет, почему вынужден был уехать в Ренс.

Вечером девушки собрались в спальне у Эвы, чтобы поболтать и доесть пирог и брускетты и выпить горького чая, который принес им Хеллгус кроме прочего. Пошел дождь, и это принесло свежесть, да и звук барабанящих по крыше струй был приятен и успокаивал.

Агнессе кофе не пришелся по вкусу: поморщившись, она кружку отставила.

— Не понравился? — улыбнулась Ева, у которой разболелась голова. — Ничего, еще распробуешь.

— Сестра Оресия говорит, что этот атрийский чай очень вредный.

— Если только пить его много и часто, а так – очень хороший напиток. Придает бодрости.

— Зря, значит, на ночь пьем, — протянула Кисстен; ей тоже кофе не понравился, но она хотела следовать примеру старшей сестры и поэтому все равно пила, благо что с пирогом неплохо идет.