Эва, дочь трактирщика

— Поэтому мы больше не придем.

— Нет, придем, — настоял Брокк. — Думается мне, человек он хороший, а раз так, надо ему дать знать, что дочь свою я иноверцу не отдам. Если только…

— Что? — уточнила Ева.

Лэндвик посмотрел на дочь, которая уже раз в пятый за прошедшие два часа краснеет, и ничего не ответил. Потому что ему, по сути, плевать, иноверец он или нет. Главное то, что Эва перестала бояться мужчин и проснулось в ней то женское и прекрасное, что, как думали Брокк с Гриди, давно уже в ней умерло.

Их дочь выздоровела. Энхолэш!

Глава 15

На следующий день Лэндвики сняли вывеску, и трактир «Пестрый кот» закрылся. Можно было попытаться поискать еще повара вместо Барти, но Брокк уже понял, что ему с каким угодно поваром развернуться не дадут, да и не на что разворачиваться, так что лучше уж продать дом. Годвин согласился с братом – ну, не получилось у них, и даже обычно склочная Рокильда яд сдержала и принялась считать деньги за продажу еще не проданного трактира.

С сожалением ушел из трактира Беренгар, приятель Годвина – за эти несколько лет он привык к довольно расслабленной работе в «Пестром коте», где еще и всегда можно было свистнуть что-то из съестного. Расстроился и его племянник Вальк, застенчивый и услужливый парень, которого тоже вполне устраивали его немудреные обязанности. Подавальщица Лина вообще перестала в последнее время появляться в «Пестром коте», так что ей и сообщать не стали, не говоря уже о том, чтобы заплатить – не заработала.

— Покупателя ищите, — сказал на семейном совете Брокк, поглядев по очереди на брата, его жену и их старшего сына. — Нам перво-наперво надо с долгами разделаться. Рванье убрать, комнаты вычистить, и чтоб нигде не воняло. Да, у нас не дворец какой, но и позориться тоже не надо, если кто заинтересуется и придет поглядеть.

— А кто мыть будет? — прищурилась Рокильда. — Снова я и мои мальчики?

— Все постараемся, и мои девочки тоже, — сказал Брокк.

— За хорошую цену трактир никто не возьмет, все знают, что у нас проблемы, — вставил подавленный Симон. Он привык к мысли, что его отец не кто-то там, а трактирщик, и что у них есть свое дело, хоть и маленькое. Но после этой проклятой ярмарки все мечты молодого мужчины рассыпались. Лив, эта дрянь, просто разрушила жизнь целой семьи!

— Ничего, сынок, — повернулась к нему Рокильда, — найдем, кому продать. Мне, по правде сказать, тошно уже в этом трактире. Столько сил отдала, всю себя отдала, а что в итоге? Нищета!

— Никакой нищеты, — отрезал Брокк, — и не надо сидеть с такими темными лицами. Выплывем, и дело каждому найдется.

На том и разошлись. Когда Ева с Гриди пришли позже помочь с уборкой, Рокильда уже перетаскала все ценное к себе домой, включая колбасы и сыры.