Эва, дочь трактирщика

Прибираясь на кухне, Гриди приговаривала вполголоса:

— Какая ж она жадная. Все забрала.

— Не переживай, мама, — отозвалась пыхтящая Ева, протирающая верхние полки: с ее ростом ей только и протирать вверху.

— Как не переживать? Они ведь знаешь, какие? Все общее съедят, свое съедят и к нам прибегут жаловаться: «Ой, есть нечего, поможите, родственники!» В трактире-то хоть что-то делали, помогали, то да се, а так прожрут все свое и опять к Брокку, чтобы на шее его висеть."

"Ева, уже хорошо представляющая, что из себя представляют ее тетушка и дядюшка, а также кузены, задумалась. Продав трактир, можно уже не париться из-за родственничков в семейном бизнесе и поставить их на место, если станут наглеть, но лучше минусы превратить в плюсы. Годвин, его жена и их дети люди крепкие, здоровые, энергичные и хитрые. Надо бы только найти им, так сказать, применение, чтобы и пользу приносили семье, и не мешали.

— И Кисстен скоро забирать, — вздохнула Гриди. — Не знаю, что сказать девочке. И Ливви ушла, и трактира нет… А ведь замуж скоро выдавать.

— Разве у Кисстен есть жених? — спросила Ева.

— Нет, но надо найти. Ей скоро семнадцать, и я не хочу, чтобы… — женщина осеклась.

Эве было семнадцать, когда богатые мерзавцы натравили на нее кошек.

Ливви было семнадцать, когда она стала гулять с молодчиками.

Но Кисстен она пропасть не позволит: уже младшую-то сбережет, сохранит, и не коснется ее ни одна беда! Женщина стала шепотом молиться, хотя и не время сейчас для обращений к богине Мире. Закончив и произнеся: «Энхолэш», она украдкой стерла слезы и заметила, что старшая дочь внимательно на нее смотрит.

— У нас все будет хорошо, мама, — сказала Ева.

— Я знаю, — без малейшей уверенности ответила Гриди и насилу улыбнулась.

Больше всего Ева боялась, что Брокк сделает что-то не так и его выгонят из «Перца». Но ее здешний отец и сам отлично понимал, насколько важно не ошибиться сейчас, поэтому был сдержанным, когда ему что-то не нравилось, и старался побыстрее во всем разобраться. Его закуски управляющему Рингеру понравились, а главное, понравились гостям «Перца», и вскоре повару доверили готовить блюда посложнее. На работу Брокк уходил после обеда, а возвращался поздно ночью, и Гриди ужасно переживала по этому поводу. Но сам Брокк улицы и ночи не боялся. Отсыпался он почти до полудня, потом спускался на кухню, где его ждали жена и дочь, чтобы накормить, поухаживать и расспросить об очередной смене в «Перце».

Еву интересовало абсолютно все, а потом, когда отец уходил, она начинала экспериментировать на кухне, разрабатывая новое меню, которое могло бы вознести Брокка Лэндвика на кулинарный олимп.