Этрусское зеркало

Значит, кто-то привел или привез ее сюда. Скорее привез - ведь модные сапожки Алисы были сухи и чисты, тогда как на полу остались мокрые следы чужого, убийцы. Он втащил ее, уже мертвую, в горницу, опустил на кровать… вложил в руки «этрусское» зеркало, обязательный погребальный дар… Или сломал ей шею прямо здесь, на этих подушках?

Что-то подсказывало Глебу - нет, Алиса была уже мертва, когда убийца устраивал это последнее представление. Зачем? Для кого? Почему именно здесь?

«А для того, болван, чтобы свалить все на тебя! - ехидно подсказал внутренний голос Глеба. - Ты бесился, ревновал… преследовал Алису, следил за ней! Ты обезумел! Заманил девушку в глухомань, в дом на краю леса - и убил. Ведь она хотела уйти от тебя к другому… более талантливому или более богатому. А может быть, вы поссорились, и в горячке обиды ты свернул ей шею! Разве не так подумает любой опер или следователь? В доме полно твоих следов… Никто и разбираться толком не будет! Тебя заберут, будут судить и посадят в тюрьму. Ты там сгниешь, сдохнешь… и не сможешь помешать настоящему убийце ходить по земле, есть, пить, спать с женщинами и наслаждаться жизнью. Алиса будет лежать в могиле, а он останется безнаказанным. Неужели ты допустишь, чтобы его коварный план осуществился?»

- Но что же делать? - спрашивал Глеб у кого-то неизвестного, умного и великого, кто мог дать ему единственно правильный совет. - Как мне поступить?

И Глеб решился. Он сделает все наоборот, вопреки расчетам убийцы! Он никуда не побежит, не начнет звонить в милицию, не станет сообщать Данилиным страшную весть… тем самым навлекая на себя подозрения и превращаясь в объект охоты. Он не бросит здесь тело Алисы, потому что его в конце концов обнаружат, и действия так или иначе будут разворачиваться по сценарию убийцы.

Чужой приехал сюда незаметно, он постарался не попасться никому на глаза. Он скрывался под покровом ночи, а ливень смыл его следы. Он тщательно все подстроил и не учел только одного - силы любви одного существа к другому, которая растворяет страх, отчаяние и любую боль, примиряет с чем угодно, ломает устои и сокрушает принципы.

- Я не знаю, где ты… - шептал Глеб, склонившись над мертвой Алисой. - Не чувствую тебя, не слышу. Не могу исполнить твою последнюю волю, потому что ты никогда не говорила об этом. Мне придется полагаться на собственные представления о тебе и твоих желаниях. Подай мне знак, если я допущу ошибку!

Алиса молчала. Глебу показалось, что ее ресницы дрогнули… но это были лишь тени от мерцания свечи. Камни ожерелья на ее шее вспыхивали сиреневатыми бликами, как остывающие звезды…

- Я возьму его на память о тебе, - сказал Глеб, расстегивая украшение. - И зеркало тоже, если позволишь.