Этому в школе не учат

И я виноват — не отменил приказ комполка! И что теперь? Был полк — и нет полка.

— Мы еще живы, — сказал я. — И сдаваться не будем. Пусть даже костьми ляжем.

— Ляжем. Все дружно… Эх, товарищ чекист. Знаешь, солдатская доля тяжела. В любой момент он должен отдать самое дорогое, что у него есть — собственную жизнь. И как убедить человека в необходимости этого? Как сделать так, чтобы приказ стал для него дороже жизни?

— Не убедим, так заставим, — произнес я. — Не великий я искусник в военном деле, но понимаю — нужно прорываться к своим.

— А как? — Комиссар начал водить указкой по карте. — Тут поле — его плотно держат под прицелом немцы. Здесь — река. Здесь — их артиллерия и танковая часть. Все ходы перекрыли.

— Через реку надо идти.

— Навалятся и сомнут.

— Ночью можем пройти. Вот здесь на берег выберемся, — ткнул я в карту. — Можем даже артиллерию перевезти.

— Если она лед не проломит.

— Лед выдержит. Быстро надо все делать. Неожиданно для немцев. Но для этого нужно их силы и внимание оттянуть.

— Отвлекающий удар?

— Точно. Частью наших людей придется пожертвовать. Шансов у них не будет.

— Понятно. Прав ты, товарищ особист. Жаль, грамотных офицеров почти не осталось. Лейтенантики после училища, командиры из запасных полков.

— С отрядом отвлечения я пойду. Если доверишь.

— Ты чего? — уставился на меня комиссар. — Тебе это зачем? Не твоя же работа!

— Да говорил один мой начальник, что в таких случаях военный контрразведчик — последняя линия обороны… Или наступления."

"Что меня толкнуло на такой шаг? Рациональность? Может быть. Из оставшихся на ногах офицеров я не ощущал ни в ком святой решимости и готовности сделать такое. Ну а еще — как я мог послать людей на смерть, а сам по их костям выбираться к своим?

Я вырос с осознанием, вбитым отцом, а в него его отцом — и так до ветхозаветных времен: в жизни есть две стороны — правильно и неправильно. Верность друзьям, Родине — это правильно. Совесть, уважение к людям — это правильно. А воровать, предавать, трусить, убивать — это неправильно. И люди себя отдают или той, или иной стороне. Иногда сразу и не поймешь в нашей жизни, где и как оно — правильно. Но для этого, может, и дана жизнь человеку, чтобы научиться разбирать эти понятия и находить правильную сторону…

В общем, утрясли мы план, расклад сил и средств. Сверили часы. Комиссар смотрел на меня с сочувствием — как на покойника. Наверное, так оно и было.

Около штабной избы я выстроил четырех своих бойцов из спецбатальона Особого отдела и растолковал доходчиво ситуацию:

— Иду с отрядом отвлечения на верную смерть. Приказывать никому не буду. Со мной только добровольцы. Кто пойдет?

Сержант, старший группы, махнул рукой:

— Все пойдем, товарищ лейтенант госбезопасности.