Этому в школе не учат

Чудом наша полуторка, на которой кроме меня было четверо сопровождавших стрелков из спецбатальона Особого отдела фронта, проскочила через обстреливаемый немецкими пушками пятачок. С трудом удалось найти командный пункт полка, представлявший из себя два полуразвалившихся деревенских дома и наскоро вырытые траншеи вокруг них.

В траншее я и нашел комиссара полка — морщинистого пожилого мужчину сугубо интеллигентской внешности, в круглых очках. Его тулуп, некогда белый, был замызган. Рука висела на перевязи, а лицо перечерчивала глубокая царапина.

— Все, нет командира, — устало произнес комиссар.

— А начштаба Долин? — не отставал я.

Комиссар меня раздражал. Казалось, он был подвыпивший — какой-то заторможенный, с трудом понимавший, о чем с ним говорят.

— Начштаба Долин… — как-то странно усмехнулся полковой комиссар.

Собственно, из-за начштаба Сергея Долина я сюда и прибыл. Тот воевал с первого дня нападения гитлеровцев. Был в окружении, вышел. Прошел все проверки. Но уже тогда была информация, что предлагал подчиненным сдать свой батальон немцам со словами: «Немцы народ цивилизованный, чего нам их бояться? А наше дело конченое»… Этой информации ходу особисты не дали — много кто чего наговорил, выходя из окружения. Каждый обстрелянный командир — на вес золота. Да и информация была такая — одна бабка сказала. Но на заметочку майора взяли. И стали аккуратненько подрабатывать.

Потом раскрутили его любовницу, с ее слов, начштаба утверждал, что ни за кого погибать не собирается. Хватит, мол, хлебнул горя на этой войне. Если припрет — сдастся. Жизнь дороже. Да и вообще он находится в истерическом состоянии, на грани срыва. И нечист на руку — была одна история с мародерством и хищениями, чудом выкрутился. И какие-то отметочки из секретных директив делал в своем блокноте, который тщательно прятал. В общем, были подозрения, что он готовится к переходу на сторону врага."

"Вот и отправился разбираться я с ним на линию фронта. Сперва хотели, как обычно делаем в таких случаях, когда нет прямых доказательств, вывести подозреваемого в запасные части и там оперативно отработать по полной программе. Но полк ввязался в отчаянное контрнаступление, и выдернуть начштаба мы не успели.

Решение по нему оставалось на мое усмотрение — арестовать или нет. Командир дивизии не горел желанием меня отпускать сюда — полк, по его словам, находился в крайне тяжелом положении. Но это и есть фронтовая работа особиста — лезть в самое пекло.

— Командир и начштаба вон лежат, — кивнул в сторону заснеженного холма комиссар полка, приосанившись и сбрасывая с себя оцепенение. — Оба. Как безродные собаки!

— Почему как собаки? — удивился я.

— Потому что собаки и есть. И погибли как собаки.