Этому в школе не учат

Наша точка наблюдения находилась в квартире стандартного четырехэтажного жилого дома с желтым, без архитектурных излишеств, фасадом — такие строили в начале тридцатых годов, чтобы расселить как можно больше людей из рабочих бараков.

Я смотрел в бинокль на подъезд. И видел, как ровно в назначенное время туда вошел Забродин.

Вокруг расставлены наши люди, все перекрыто. Но сделано это максимально незаметно и ненавязчиво. Незачем тревожить шпионов раньше времени.

Текли вязкие, томительные минуты ожидания.

— Он уже полчаса там! Чего они делают? — горячился капитан Трофимов, в этой операции мой подчиненный и правая рука.

— Чаи гоняют, — предположил я.

— Как бы эта баба-яга нашего человека не траванула. Или не подстрелила ненароком. От такой вражьей морды что угодно можно ждать. Палыч, говорил же тебе — надо ее брать. И колоть. Сурово и надежно.

Двухметровый верзила и спортсмен Андрей Трофимов недавно прибыл к нам из фронтового Особого отдела. Привык там рубить сразу и сплеча. Только у нас уровень работы несколько иной. Так что его энтузиазм приходилось все время сдерживать.

— Да? — язвительно осведомился я. — А если Тетушка упрется? Если сигнал подаст? Если за ней присматривают?

— Так для этого наружка и предусмотрена, чтобы узнать, кто вокруг нее крутится. Сняли бы всю резидентуру. А тут сидим, ворон считаем. И ждем с таким нетерпением, что эта тварь нашему агенту скажет.

— Не суетись, Андрюша.

— Не, ну полчаса уже!

— Как тебя с такими нервами в контрразведку взяли?

— За боевую злость. Я врагу глотки готов зубами рвать.

— Уметь ждать для нас не менее важно. А в глотки мы все умеем вцепляться.

— Ну подождем. Чаи, говоришь, гоняют. Ха!

— Смотри!

К подъезду подошел мужчина в длинной зеленой брезентовой куртке, брюках-галифе, кирзовых сапогах и сдвинутой на глаза коричневой кепке. Огляделся как бы невзначай. И толкнул ладонью дверь.

— Вот и гонец из самого города Берлина, — улыбнулся я почти счастливо.

— Да, будет на ком поразмяться. — Трофимов выразительно хрустнул пальцами.

Глава 11"

"— Так что вы имеете мне сказать? — Забродин стал тоже невольно скатываться на одесский говорок.

— Я? — удивленно посмотрела на него Логинова. — Таки мною все сказано.

— Вы сообщили нашим друзьям?

— Я? Ну что за нескромный вопрос?.. Вы пейте чайку. Пейте. С малиновым вареньем. Девочки мои на работе наварили. Балуют меня. Уважают или боятся?

— Думаю, второе, — усмехнулся Забродин, успевший оценить властную манеру поведения Тетушки Агнессы и ее злой, острый язычок. — Мне очень нравится и ваш чай, и ваше варенье. Но хотелось бы и о деле подумать.

— Ой, о деле. Я думаю о нем неустанно. И чему вы можете меня здесь научить?

Отхлебнув чай, Забродин молча поставил блюдце на стол, покосился на хозяйку квартиры.