Этому в школе не учат

Похоже, Тетушка Агнесса питала свои силы и решимость именно в ненависти к Сталину.

— Никакого движения вокруг адреса пока нет, — проинформировал я. — Логинова ведет скромный образ жизни.

— И чем занята в свободное время, мы не знаем, — проворчал Вересов.

— Надеюсь, передачей информации в Берлин.

С самого начала мы решили не устанавливать за Тетушкой Агнессой наружное наблюдение. Конечно, вскрыть ее контакты — это заманчиво. Но у наружки есть нехорошее качество — время от времени она засвечивается. А нас куда больше связей Логиновой интересовало, чтобы до адресата дошло послание: «Агент Лунь на месте. Остался без рации. Ждет указаний по поводу дальнейших действий и способов связи».

В соседнем доме мы все же установили пункт наблюдения. Оттуда просматривались вход в подъезд Логиновой и окно ее квартиры, обычно закрытое плотной шторой.

Логинова назначила следующую встречу ровно через неделю. Это время Забродин провел на конспиративной квартире с нашими специалистами. По городу ему шататься пока было рановато. Зато самое время подготовить подробнейший отчет о его зафронтовой работе.

Он вспоминал, вспоминал, вспоминал. Подробности о разведшколе во Владече. О нюансах поведения преподавателей и кадровых сотрудников абвера. Приметы. Имена. Клички.

Глядя на стопки бумаг, которые заполняли наши оперативники, он удивлялся:

— И как в моей небольшой голове скопилось столько всего!

— Главное не размер головы, а ее наполнение, — хмыкал в ответ оперуполномоченный.

Информация была ценная. Она позволила нам обновить розыскные списки, внести корректировки в инструкции по выявлению агентуры. У летчика оказалась не только отличная память, но и способность замечать важные моменты, анализировать их.

— Молодец парень! — говорил Вересов, знакомясь с информацией, сведенной в машинописные листы, помеченные грифом секретности. — Неплохо бы, когда «Азимут» закончится, заполучить его к нам в штат.

— Откажется, — уверенно отвечал я.

— Почему?

— Потому что он — сталинский сокол. Его в небо тянет. Летчик он в душе, а не контрразведчик.

— А мыслит и анализирует как контрразведчик.

— Думаю, летает он не хуже…

Подходил момент новой встречи с Тетушкой Агнессой.

— Интересно, что там будет — инструкции или человек? — задумчиво произнес я, глядя из окна кабинета на тонувшую в ночной непролазной тьме площадь Дзержинского — в столице все еще действовал режим светомаскировки.

— Не волнуйся, — отмахнулся Вересов. — Нам в хозяйстве все сгодится. Главное, чтобы было…

И вот день настал.