Этому в школе не учат

 — А за откровение спасибо. Закрыты счеты между нами.

Я рассказал всю эту историю Вересову и покачал головой:

— Надо же. В войне миллионы и миллионы людей задействованы. А я все с одним паскудником пересекаюсь.

— Может, и не в последний раз. Дороги, значит, вы друг другу, — усмехнулся Вересов.

— Жаль, живым от меня ушел.

— А, все свое получат, ангидрид им в дышло, — махнул рукой Вересов. — Дай только время…

Глава 2

Вкус этой тины до сих пор на губах. Такого ужаса Курган не испытывал никогда. Лучше пуля или нож, но только не это чавкающее чудовище, заглатывающее тебя, обволакивающее, забивающее горло.

Как он вылез — и сам не понимал. Рванулся диким усилием, прополз ящерицей. И нащупал твердую землю. Потом сантиметр за сантиметром, очень долго, боясь обратно быть затянутым в трясину, пробирался к стволу дерева. Зацепился. Вылез.

Из болот выбирался почти сутки. Боялся лишний раз ступить на кочку, пойти не в ту сторону.

Но вышел, истощенный, очумелый.

Его чуть не пристрелили немцы на входе в крупное село. Он их испугал — похожий на лешего, грязный, с безумным взглядом.

Его отвели в хату — к лейтенанту из фельджандармерии и местному полицаю-переводчику. Курган назвался представителем специальной полицейской команды и потребовал встречи с капитаном фон Файербахом.

Жандарм странно посмотрел на него. И Кургана заперли в пустое складское помещение. Приставили охрану из двух человек.

На следующий день его окатили водой, смыли тину и грязь. Дали серую робу, как в концлагерях. И под конвоем, вместе еще с троими местными жителями в закрытом грузовике отвезли в Минск.

Там его поместили в одиночную камеру в тюрьме, с которой начались приключения на оккупированной территории.

Его очень подробно допросил представитель СД. Машинистка напечатала длинный протокол. После этого его оставили в покое на неделю — в тесноте одиночки, в запахе хлорки, к которому никому не удается привыкнуть. Скудная еда. Неизвестность.

Который раз он уже в немецких застенках. И ничего, выбирался из них. Выберется и на этот раз.

Времени у него было полно, чтобы подумать о произошедшей катастрофе. Ясно же, что их кто-то предал — засада была организована именно на ягдкоманду. Но кто? А черт его знает!

Но еще больнее сверлила мысль: а был ли тот медведь, который чуть не раздавил его в лесу, на самом деле учителем Лукьяновым? Не бывает таких совпадений. Может, померещилось? Но как ни прикидывал, получалось — не померещилось. И тогда бессильная ярость растекалась по телу. Ведь мог замочить эту суку и выкинуть его из своей головы, в которой тот так назойливо прописался. Но ведь не убил. Сколько народу пришил в жизни, а этого не сподобился.