Этому в школе не учат

Могла быть, конечно, такая многослойная ловушка. Немцы — мастера сложных комбинаций. Но это слишком запутанно даже для них. И еще — интуиция толкала его к этому контакту.

— Вот что, товарищ старший лейтенант, — негромко произнес Забродин. — Хочешь, чтобы твои родные тебя как предателя знали? — И заработал испепеляющий взгляд. — Вижу, немцам ты служить не хочешь. Только убедили кураторы, что НКВД тебя расстреляет, как только увидит. Но никто тебя не тронет. При одном условии.

— Каком?

— Ты приземляешься на парашюте. Сдаешься в ближайший Особый отдел или территориальное подразделение НКВД. Требуешь проинформировать определенных людей. Произносишь пароль. И…

— И что?

— Передаешь весточку от меня. Только весточка длинная будет. Память напрячь придется.

— Напрягу. На память не жалуюсь, — хмуро произнес Андрейченко. — Но если ты крутишь-вертишь!

— Не кручу.

— А, все равно терять уже нечего. Пулю хотел себе в лоб пустить, когда окружили. Испугался. А теперь уже ничего не боюсь. Смерть — ну и что? А вот имя мое. Какое оно останется — это важно. В общем, согласен. Ну что, иди, докладывай Файербаху, что вычислил предателя. Или не иди.

— Не пойду. Это только начало разговора. А табачок мой все же возьми — он лучше этих папирос.

— Говорю же — не одалживаюсь.

— Между нами отныне долгов нет. Мы одной цепью скованы.

Глава 20

В бинокль мне было видно, как в лесной массив втягивается колонна из двух бронетранспортеров, грузовика и нескольких мотоциклистов. В середине колонны шел легковой «Хорьх».

Мы лежали, укрывшись в кустарнике на пригорке.

— Много-то как их, — прошептал Гриневич.

— Да, неожиданно, — кивнул я.

— Не сдюжим. Шум можем устроить, но не возьмем.

— И что делать?

— Не в последний раз видимся. Попробуем в другой раз.

Я внимательнее присмотрелся к колонне. Солнце светило со спины, так что неожиданным бликом мы себя не выдадим.

— Да, не сдюжить, — согласился я, наводя резкость.

Что-то смущало меня. Я присмотрелся. Потом с облегчением выдохнул:

— Это не они.

— Почему?

— У машины Файербаха помят капот. Его выправили, но следы остались. У этого капот ровненький. Не они.

— Так что?

— Ждем."

"В операции задействовали бо́льшую часть отряда. Его поделили на две части — по маршрутам возможного движения объекта.

Акция была отчаянная. Леса здесь были не слишком густые, так что отход проблематичен. Поэтому партизанских нападений доселе здесь не случалось, и немцы чувствовали себя вольготно. На эффект неожиданности мы и рассчитывали.

Может, капитан поедет по другому маршруту? Неизвестно. Связи между группами нет — рации в отряде всего только две, и исключительно для контактов с Большой землей.

Мы снова ждали. Ждать — это трудная работа.