Этому в школе не учат

 — Как ты себе такое представляешь, москвич?

— Он постоянно выезжает в подготовительный лагерь и концлагерь для военнопленных. Меняет маршруты, но в конечном итоге их только два. Мы можем выделить две группы для засады?

— Засады… — задумчиво протянул Гриневич, взглянул на карту местности и ткнул пальцем в замазанную зеленью часть. — А что? Можно. Тут и тут выставимся.

— Силенок хватит?

— А как этот капитан передвигается?

— На легковой машине. В сопровождении обычно грузовик с солдатами и пулеметом или бронетранспортер «Ганомаг». Иногда пара мотоциклов. Партизан опасается.

— Правильно опасается. Приучили мы их бояться. Скоро созреют до того, что бежать им с нашей земли пора.

— Мы им поможем… Ну, так что?

— В принципе не вижу препятствий, если хорошо заминировать дорогу. Только надо знать время, хотя бы примерно.

— А новый агент на что?

У Гриневича азартно блеснули глаза:

— Такую щуку поймать! Москва нам «большое спасибо» за это скажет.

— Скажет, — согласился я.

— Действуем.

— Тогда надо поближе к месту спектакля наших людей подтягивать.

— Подтянем. Рядом с этими местами как раз у нас запасная лежка. Немцы считают, что партизан там нет.

— Тем убойнее будет миг откровения, — усмехнулся я.

Глава 18

Плечо у Кургана ныло. Хорошо, что этот взбесившийся бык не сломал его. Но лихо он с табуреткой обращается. Где его так научили?

— Болит? — сочувственно спросил капитан Файербах.

Их встреча, как обычно, состоялась в сторожке лесничества.

— Болит, — кивнул Курган.

— Как ваши люди?

— Белорус с пулевым ранением в лазарете. А у Хохла голова крепкая. Оклемаются.

— Главное, работа выполнена хорошо.

— Выполнена. Только не доделана.

— Почему? Лояльность важного агента подтверждена.

— Уверен, что этот ваш Лунь лепил горбатого.

— Простите?

— Врал!

— Мне доложили, что он просто тянул время, выбирая момент для побега. Выбрал его умело.

— Перед этим рассказав о направленности школы и руководстве.

— Ох, к сожалению, не думаю, что это для русских особый секрет. Как у вас говорят: шила в мешке не утаишь. Настоящие секреты зарыты несколько глубже, чем сам факт нашего существования.

— Все равно, чую в нем нутро красное. Не простой этот Лунь. Что-то хотел сказать типа: я свой. И передумал.

— Табуреткой по голове.

— Табуретка, конечно, была… Но я чую…

— Оставьте свои чувства при себе. Я понимаю ваше законное желание отомстить обидчику. Но вы на службе, а это не место для личных обид. Лунь — ваш товарищ по оружию. И придется вам смириться с этим. Так плечо как, заживает?

— Заживает."

"— Ну вот и хорошо. У нас еще много дел. Несмотря на потери от смертельно опасной операции. — Файербах снисходительно усмехнулся, чем вызвал у Кургана кипение в груди. — А теперь слушайте новый приказ.