Этому в школе не учат

Особенно когда ждешь, что очень возможно, собственной смерти…

Объект появился ближе к вечеру.

— А вот это точно они! — воскликнул я торжествующе.

Как и описывал агент, перед нами тентованный грузовик с солдатами и «Хорьх» с поврежденным капотом — та самая машина.

— Ну, здравствуй, фон Файербах, — плотоядно оскалился Гриневич.

И лихо так, под редкую птицу, подал звуковой сигнал — боевая готовность.

Пока машины крутились по извилистой дороге, мы успели бегом добраться до места засады.

Времени потратили партизаны немало, чтобы замаскироваться и подготовиться. Но зато теперь ни один острый глаз не обнаружит нашу засаду.

Я лежал, укрывшись ветками. Слышал растущий гул мотора грузовика. Рядом со мной застыли, едва дыша, Гриневич и Лавр — мастер-подрывник, соорудивший на дороге фугас.

— Приготовься, — прошептал Гриневич повторенное уже не раз. — Лавр, сносишь грузовик. По легковушке стреляют другие.

— Да понял я уже давно все, — раздраженно прошептал в ответ подрывник.

Воспринимал он эти слова, как выражение недоверия, но командир упорно долдонил одно и то же.

— Получи. — С этими словами Лавр вдавил деревянную рукоятку подрывной машинки.

Бабахнуло знатно. Грузовик опрокинуло взрывной волной.

— Готов! — крикнул я ликующе.

Тут же заработал пулемет, разнося двигатель «Хорьха», и машина зарылась носом в густой кустарник.

В сметенном взрывом грузовике остались выжившие и готовые к бою. И вот уже заработал по нам немецкий пулемет. Ну, и по фашистам стали бить из всех стволов.

Из салона «Хорьха» выбрались двое. Коротышка фельдфебель — это адъютант. А нескладная фигура с порывистыми движениями явно принадлежала капитану Файербаху. Они что есть сил припустили по дороге.

Только бы капитана не подстрелили ненароком. Живой этот гад нужен!..

И как сглазил!

Зацепил капитана свой же пулеметчик. За секунду до того, как удачным броском гранаты наши подавили этот проклятый пулемет.

Ни одна операция не проходит как задумано. Бывает хуже задуманного или лучше. Но всегда все стройные планы летят к чертям.

Когда немцев додавили, настало время выяснить, что с объектом нашей операции.

Коротконогий фельдфебель-адъютант был мертв — очередь разворотила ему всю спину. Он принял на себя большинство пуль, предназначавшихся его командиру.

Отто фон Файербах хрипел и тянулся к пистолету, который лежал поодаль. Ранило его в ногу и спину, но он был еще жив.

— Так, добиваем немчуру, берем капитана, собираем трофеи — и в путь, — отчеканил Гриневич.

Подгонять не надо было никого. Действовала группа слаженно и быстро. Это, может, в других партизанских отрядах царят анархия и раздрай. У Гриневича все по-чекистски четко. Он не уставал гонять своих подчиненных.