Этому в школе не учат

 — Казимир опасливо и с укоризной покосился на свою женщину.

— Тоже… Я понимаю твой первый порыв. Посидеть, поговорить с нами ни о чем. Потом побежать к подполковнику Краузе, пасть на колени и сдать нас. Вот только не получится. Знаешь, почему?

— Почему?.. То есть я не собирался…

— А потому, что ты и так столько уже выложил об этой школе нам через Марфу, что немцы, узнав об этом, тебя сразу к стенке прислонят.

Казимир подавленно молчал.

— Что, думаешь, немцы тебя простят? Кого они когда прощали?.. Ну, а если произойдет чудо, и они забудут твои прегрешения, то мы предательство не забудем. Все равно — конец один.

Я потрепал его по плечу:

— Если уж рассматривать все варианты. Предположим, ты сдаешь нас немцам. И они тебя прощают. И даже прячут подальше от партизанского гнева. Так не забудь, что у тебя семья в Глуздево. Мы со стариками и детьми не воюем. Но тяжко им будет… Для большего понимания скажу — они заложники в наших руках. А на войне сантиментов не бывает. Ну что?

Казимир для порядку еще помолчал, потом кивнул:

— Согласен!

И потянулся к стакану. Но я остановил его:

— Э, нет. Это потом. Сперва разговор по душам…

Терзал я его часа три. До полного — его и моего — изнеможения. Не скажу, что он мне открыл что-то сокровенное о деятельности абвера. Но я вытянул из него немало интересных подробностей, описаний переменного и постоянного состава школы, их характеристики, настроения. Задачи и передвижения должностных лиц.

Наконец я сказал:

— Теперь можно и выпить. За победу!

Звякнули стаканы.

А у меня в голове начал складываться лихой план. А что, может получиться, если этот малодушный трепач Казимир нам поможет.

Глава 15

Когда Забродин продышался и взгляд обрел былую резкость, его грубо вздернули и поставили на ноги. Рядом с проулком уже стояла подвода с тряпками, мешками и горшками.

Его усадили туда, и здоровяк в телогрейке сказал:

— Поедешь с нами. Будешь смирно себя вести — отпустим. А нет…

Он уселся на подводу рядом с пленником и упер ему в бок ствол нагана. Одно нажатие на спусковой крючок — и все. Летчик Забродин, агент советской контрразведки, погибнет от пули партизана. В этом была гримаса судьбы. И надо же этим людям именно на него наткнуться!

Лошадь мерно цокала копытами. Деревянные колеса стучали по мостовой.

«Интересно, как они собираются выехать из города, когда все дороги перекрыты немецкими патрулями и заслонами?» — думал Забродин.

— Не разевай рот, только кивай, — проинструктировал здоровяк при приближении к шлагбауму. — Понял?

Пленник прокашлялся и произнес сдавленно:

— Да понял я.

Из города выбрались неожиданно легко. Здоровяк подбежал к статному немецкому солдату, рядом с которым стоял важный толстый полицай. И начал сбивчиво объяснять, кивая на Забродина.