Этому в школе не учат

Вот одна и начала откровенно охмурять его. Он был далек от мысли, что виной тому исключительно его мужское обаяние. Она на задании. И это даже веселило.

Куда менее веселыми были мысли о необходимости подтянуть к сотрудничеству кого-то из новых боевых «товарищей». Необходимо сообщить своим, что он жив-здоров, сбросить добытую информацию. Как? Только через тех, кто уйдет на заброску.

Он заработал доверие у начальства, сдав провокатора. Но будут новые провокаторы. А ему как воздух нужна связь с Центром и, значит, нужна вербовка. И тут один неверный шаг, неверно понятый человек — и все.

Большинство слушателей он отмел сразу. Сдадут тут же — и не из любви к немцам, а из обычного страха. Но на кого сделать ставку? На кого?!

В его учебной группе был слушатель по кличке Риман. Забродин пару раз предлагал ему табачку, но тот резко отказывался:

— Свой есть! Чужого не надо.

Риман демонстрировал тем самым, что никому не хочет быть обязанным. Вообще, на контакт ни с кем не шел. Человек-загадка.

В тот день шли занятия по истории России и масонства. Вел их гражданский, по возрасту и интонациям — типичный университетский преподаватель. Он в красках и эмоциях расписывал сатанинскую суть большевиков, погубивших Российскую империю и кинувших русский народ в бездну рабства, владычества иноверцев и иноплеменников. Ленин, Сталин — кровавые палачи. Народ подавлен террором. Гитлер — освободитель. И все в том же духе.

Неожиданно Забродин уловил резкий, полный ненависти взгляд, который Риман бросил на преподавателя. Так не сыграешь.

Еще был один момент. Вопросы о прошлом в школе не приветствовались. Слушателям запрещалось называть друг друга реальными именами — только оперативный псевдоним. Это как в древних религиозных орденах — проходишь инициацию, рвешь с прошлым и получаешь новое имя. Но здесь все же не секта, а слушатели — не монахи. Трудно иногда удержаться и не выдать что-то о себе, когда общаешься с людьми изо дня в день.

Риман обозначал себя сержантом-танкистом, который попал в плен в кровавой мясорубке подо Ржевом. Вот только что-то не состыковывалось. Проскальзывали у него нотки, свойственные выпускникам военных училищ, а не сержантам. Да и было у Забродина четкое ощущение — они где-то раньше встречались. Мимоходом — иначе летчик с его хорошей памятью запомнил бы. И не на фронте — это точно. Но где?

Не раз он ломал голову, но так ни к чему не приходил. Риман оставался для него непонятной величиной. Вполне возможно, он — провокатор, только действующий очень изощренно.

Сидя в классе и делая вид, что просматривает свои записи в тетрадях, Забродин думал об этом человеке.

Вошел слушатель-новобранец.

— Слушатель Лунь, вас вызывает лейтенант Браун.

Глава 12

Немцы умело оцепили дом. Мы могли еще попытаться уйти.