Это всё ты

Ну а я…

Я, конечно, сволочь. Не могу не пялиться.

Рассматриваю все. От охуенно аппетитных сисек, которые Ю скрывает, как сокровище Юнеско. До округлых, соблазнительно виляющих бедер.

Одергиваю себя, лишь когда она притормаживает рядом с мотоциклом. Напоминаю своему тотемному мудаку, что о Ю так думать нельзя.

Хотя бы потому, дебилище, что на мне тоже свободные треники.

Сука…

«Да, конечно, не стесняйся. Заяви о себе. Пусть весь район оценит наши габариты, а Ю, на хрен, сбежит, не успев сказать ни слова!» – это я уже говорю тому мудаку, который снизу.

Упираясь подошвами кроссовок в шуршащий гравий, раскачиваю технозверя и слегка наклоняюсь вперед.

– Привет, – здороваюсь на чиле.

И не дожидаясь ответа, протягиваю Юнии шлем. Она принимает его сугубо на автомате.

– Что это? – шепчет едва слышно, ускоренно размахивая длинными ресницами.

Я подвисаю.

За грудиной все сбивается в один жгучий узел. Затягивает так, что дышать уже просто нереально. Только сипеть через раз."

"– Мы поедем на мотоцикле? – бормочет Ю, пока я туплю. – Я никогда не каталась… Я не могу… Я не сяду… – извещает задушено.

Густо краснеет и начинает, блядь, кусать губы, утягивая туда все мое внимание.

Смеюсь, чтобы выйти как-то из ступора. Получается хрипло, до скрипа. Похрен.

– А в чем, блядь, суть проблемы? Каталась, не каталась… Я же тебя за руль не тяну.

– Просто… – выдает Юния, врезаясь в меня тем самым взглядом, который заставляет задыхаться. Опережая эту долбаную реакцию, чертовски громко сглатываю и резко затягиваю кислород через рот. Учитывая перегородки и фильтры шлема, все это получается крайне шумным, но вместе с тем оправданным механически. Сжимая губы, раздуваю ноздри. Скриплю зубами и смотрю на Ю с каким-то агрессивным укором. Только глаза она в окружении этого пластика и видит. Вздрагивает и отводит взгляд. – Я просто боюсь мотоциклов… Скорости… И вообще…

Не слезая с байка, подаюсь вперед, чтобы поймать ее свободную руку. Осторожно перебираю тонкие пальчики. Юния уже не вырывается. А я, прекращая дышать, зацикливаюсь на этом действии. Трогаю и глажу, пока на запястье под широкой резинкой толстовки не выступают мурашки. Разворачивая ее ладонь, провожу большим пальцем по линиям жизни и чего-то там еще.

Задерживая дыхание, тяну сначала брови вверх, а за ними поднимаю и веки. Юния уже смотрит мне в лицо. Закорачиваем контакт.

Новый шумный вдох раздувает грудак.

Ю так же бурно вздыхает и слегка скользит своим большим пальцем по моему. Смотрю вниз, пытаясь найти в том какой-то тайный, сука, смысл.

Френдзона – это, конечно, хуйня ебаная.

Но у наших рук, определенно, какие-то другие отношения. Высокие. И отчего-то самую малость, но пошлые.