Это всё ты

Расплакавшись, по-новой поминаю свое разбитое сердце. Его самого нет в груди. Все, что есть – очаг воспаления. От него одуряющими дозами боль несется по всему остальному телу.

«Не надо… Не надо, Ян…»

Это что-то явно ненормальное, но я зачем-то вспоминаю абсолютно все, что случилось за последние четыре месяца. От дня, когда Нечаев вернулся в мою жизнь, и до той ночи, когда он лишил меня невинности. Калейдоскоп такой сумасшедший, что голова кругом.

Первая встреча глазами, первый обмен репликами, первая игра в футбол, первый физический контакт, первая ссора, первый взгляд без одежды, первый жгучий укус, первая поездка на мотоцикле, первое ощущение единства, первый разделенный чупа-чупс, первый полет на аттракционах, первое осознанное возбуждение, первая раздирающая ревность, первая совместная ночевка, первые переписки, первый полноценный поцелуй, первые признания, первый оргазм, первый раз… Все связанные с этими событиями эмоции. Столько драйва, столько нежности, столько страсти, столько огня, столько ласки, столько слов любви… А никакой любви не было. Ян получил свое и уехал. Точнее, вот-вот уедет, оставив в моей груди пожизненную кровоточащую дыру.

Как я могу с этим жить?

«Встань и иди, зайчон…»

Не представляю, как это сделать.

Позволяю себе оплакивать свою любовь… Два дня… Может, три… Слабо ориентируюсь в реальности.

А потом… Выдаю все, что нужно, только бы отпустили домой.

Трюк удается.

Только вот дома легче не становится.

Кошмары продолжаются. Не только в забытье, но и в реале. Все хорошее ведь исчезло в одночасье, а плохое продолжало множиться.

Бабушка умерла. Дедушка слег после похорон. Мама осунулась и заметно потускнела – все реже доводилось видеть ее улыбку, в глазах стоял нездоровый блеск. Папа на всю голову поседел и словно бы онемел – случались дни, когда мы не слышали от него ни слова. Агния часто плакала и бурно эмоционировала, выжимая из родителей последние соки – слухи, которые расползлись, причиняли ей очень сильную боль.

– Я всегда шла по гимназии, будто королева, – рыдала сестра. – А сейчас… На меня смотрят как на мусор!

– Не выдумывай, – отмахивалась мама, но по лицу было видно, что чувствует она примерно то же. – Не смей показывать, что чужое ограниченное мнение тебя хоть как-то задевает. Голову выше, и вперед! Только вперед! Ты по-прежнему там королева, малыш. По всем показателям ты лучше всех!

– Ма-а-ам… – продолжала всхлипывать Агуся. – Я сама больше так не чувствую…

И все это из-за меня. Все из-за меня.

«Встань и иди, зайчон…»

Невозможно это. Невозможно.

Так нельзя, но я уже сама жду того, чтобы уехать к тетке в Полтаву. Нет сил смотреть на родных, хоть и понимаю, что сама их довела. Надеюсь, что без меня им тоже станет легче.