Это всё ты

– П-почему… П-почему он с-сам не при-ишел? Р-разве… Разве я не зас-служиваю объяс-снения?

Милана Андреевна кривится. Борется со слезами. Мне плевать, что так проявляется жалость ко мне. Я принимаю эту боль как своеобразное утешение.

– Если бы он мог, Ю… Если бы он только мог… – шепчет отрывисто. – Полз бы к тебе без рук, без ног… Не будь таким гордым… Полз бы…

Эти слова звучат странно. Мой воспаленный мозг не способен сложить их и осмыслить.

– Что в-вы такое говорите?.. О чем?..

– Есть дороги, которые нужно пройти в одиночку.

Эта фраза вышибает из моей головы все. Заполняет все пространство. Намеревается застрять там навсегда.

– Пообещай мне, что восстановишься, Ю. Выйдешь из больницы. Будешь жить… – задохнувшись, Милана Андреевна берет вынужденную паузу. Но тут же смягчает этот срыв улыбкой. Со слезами на глазах. – Будешь жить чудесной полноценной жизнью, – заканчивает, требуя нереального. – Пообещай.

Если до этого еще оставалась какая-то глупая надежда, то после этих слов она трескается и рассыпается в дым.

И снова такая боль накатывает. Плачу и скулю, мотая в отрицании головой.

Не хочу… Больше ничего не хочу.

Но мама Яна говорит и говорит, о том, что должна. Проникает этот голос в душу. Знакомыми интонациями отыскивает там что-то важное. Залечивает то, что ни моя собственная мать, ни врачи не смогли. Заполняет пустоту и холод, которых собралось за эти дни столько, что я вдохнуть уже не могла. Полноценно не могла. Да и не хотела. А тут… Должна.

– Никто не рождается, чтобы быть несчастным. Каждому разные испытания даются. Некоторым людям – очень тяжелые. Но не для того, чтобы сломить. Все, что уготовано, для чего-то да нужно. И ничего… Слышишь меня? Ничего непосильного нет. Ни-че-го. Результат зависит от твоих действий. Встань и иди, зайчон. Просто иди. Крошечными шагами, через боль, через «не могу»… Двигайся! Будет много людей, которые попытаются ранить словом или действием. Они сами – заблудшие души, не ведающие, что творят. Ты не останавливайся, Ю. Пусть разрушают свою жизнь. Не твою! Слушай себя, Ю. Слушай только себя. И продолжай, продолжай идти, зайчон. Постепенно твой путь будет проясняться. Тело станет крепче, и вес креста, который ты несешь, покажется легче. А в один момент ты и вовсе перестанешь замечать его, потому что будешь сильнее."

"Вслушиваясь в шепот Миланы Андреевны, незаметно притихаю, успокаиваюсь и засыпаю.

А когда пробуждаюсь, ее уже нет.

Рядом мама сидит.

Мелькает мысль, что все случившееся происходило за гранью реальности. Но… Скользнув взглядом, я натыкаюсь на зайца.

– Милая какая девочка, – выдыхает мама. Впрочем, оглядывает игрушку и поправляет рюши на платье без какой-либо радости. – Кто принес?

– Валик, – первое, что я за все эти дни говорю.