Это не сон

И в конце концов наступает момент, когда мне хочется, чтобы ты хотя бы раз высказала все, что думаешь, черт тебя побери!

– А для чего? Чтобы мы могли вдоволь покричать друг на друга?

– Нет. Для того чтобы между нами опять все было о’кей.

– А у нас и так все о’кей.

– Я сдаюсь…

– Ну, ладно. – Я повернулась и внимательно посмотрела на нее. В этот момент Эмма поворачивала налево и могла смотреть на меня только мельком. – Я не могла поверить, что ты займешься кулинарией без моего согласия.

– Но я думала, что мы обо всем договорились. И хотела сделать тебе сюрприз. Взбодрить немного. Я все это сделала для тебя, Софи. Думала, что это станет для тебя чем-то, к чему ты давно стремилась.

– Но тебе надо было подождать, Эмма. Пока я скажу «да». И это… это еще не всё. Я вот что хочу сказать… Мы не так давно знакомы, но я думала, что мы стали хорошими друзьями. Близкими. А потом я слышу от чужих людей, что твоя мама умерла, когда ты была во Франции. Знаю, ты говорила, что не хочешь обсуждать это, но то, что ты вообще об этом не упомянула, выглядит, согласись, немного странно. Ведь это… это довольно серьезная вещь. Речь о твоей маме.

Теперь наступила очередь Эммы отвернуться и уставиться в боковое окно. Потом она вновь вернулась к дороге и еще раз взяла в руки тряпочку, чтобы протереть ветровое стекло. Мы как раз добрались до одного из моих самых любимых отрезков дороги – самого близкого к линии берега. Дорога здесь извивается змеей среди вздымающихся по бокам массивных холмов, из-за которых Саут-Хэмс стал Меккой туристов. Это область исключительной природной красоты.

В наступившей тишине я наблюдала за овцами – они сгрудились возле изгороди на дальнем конце поля, примыкающего к дороге. Одна ярка стояла отдельно от всех, рядом с большим дубом, и когда я смотрела на нее, меня посетило странное ощущение, что я совершенно точно знаю, о чем она думает. Это только для чужих она выглядела одинокой. Отчужденной. Но сама овца так не думала. «Я здесь абсолютно счастлива, благодарю покорно. Трава здесь роскошная», – вот какие мысли бродили у нее в голове.

– Я хочу начать всё здесь, с чистого листа, Софи. Оставить позади прошлое. И не для себя, а для Тео, – голос Эммы ничего не выражал. – Послушай, это был рак, и это было омерзительно. Я не слишком хорошо себя вела, и мне нечем гордиться. У нас никогда не было добрых отношений, у меня и у моей мамы, но в последнее время я просто не могла это переносить. Она стала совсем как ребенок. Ее надо было носить в туалет. Подтирать ей задницу. И я ненавидела каждое мгновение, проведенное с ней.

Я не знала, что ей ответить.

– Конечно, ты права. Мне надо было упомянуть об этом хотя бы вскользь. Но когда ты молчишь о чем-то важном слишком долго, становится поздно.