Это не сон

Заливается слезами и корит себя за то, что не обратилась в полицию, поскольку думала, что ей никто не поверит.

– Не поверит во что?

– Смотри – она говорит, что мать ей во всём призналась. Она боялась Эммы, которая, вероятно с самого детства, была ходячим кошмаром. Маниакальная лживость. Кражи из магазинов. Наркотики. И дальше – по списку.

– Боже! Но в ее файле ничего этого нет. Думаешь, мне надо было лучше искать?

– Может быть. Но не забывай, что она очень умна. Она обвела меня вокруг пальца. Постоянно переезжала с места на место. Меняла имена. Да и мамаша внесла свою лепту – все надеялась, что Эмма образумится, и поэтому прикрывала ее… Но в конце концов ей надоели люди, которые появлялись в ее доме в поисках Эммы. Такое впечатление, что, когда Тео был совсем маленьким, там была какая-то непонятка с социальными службами, но Эмма успела связаться с каким-то состоятельным мужиком в Манчестере. Он нанял няню, чтобы та смотрела за малышом, но они с Эммой разбежались. Эмма разозлилась, какое-то время преследовала беднягу, а потом решила похитить документы его сестры. После этого просто исчезла. А у него были свои интересы – политические амбиции, – поэтому он по глупости никому об этом не сообщил.

– Боже мой!

– Так вот, когда у матери обнаружили рак, Эмма неожиданно появилась во Франции и стала волноваться о наследстве.

– Какого черта сиделка ничего не сказала об этом раньше? В полиции?

– Эмма вышвырнула ее и пригрозила обвинить в краже. Чтобы окончательно заткнуть ей рот. А для испуга сообщила в полицию о пропаже каких-то драгоценностей.

– Ничего себе… – Мелани хотела было рассказать Мэттью о признании, которое сделала Джил, но решила не делать этого. Время еще не наступило. Боже!

– Сиделка говорит, что Тео знает гораздо больше, чем ему положено, но бедняжка очень любит мать. А Эмма легко может выйти из себя. Иногда она бьет посуду и во всем обвиняет малыша… Боже, мне действительно пора, Мел. Нужно еще купить билет…

Звук его голоса почти исчезает, несмотря на то что Мелани крепко прижимает трубку к уху.

– Знаешь, я сейчас в больнице. Здесь плохая связь. Но тебе необходимо рассказать мне всё. Ты не можешь перейти в другое место? Или попробовать стационарную линию?

– Времени нет. Я сообщил в местную полицию, Мел. Сейчас сиделка делает официальное заявление. Вскрытие не делали, хотя считалось, что мать должна была прожить еще не меньше шести месяцев. А потом внезапно Эвелин увольняют, а мать умирает. И в тот момент Эмма находилась наедине с матерью. А на похоронах даже не появилась.

– Ты серьезно считаешь, что она могла убить собственную мать? – Мелани наблюдает сквозь стекло, как мать Джил гладит ее по волосам.

– И вот еще что, Мел. Сиделка считает, что мать изменила свое завещание и оставила все Тео.