Это любовь

– Папа предупреждал, что ты можешь неспроста со мной встречаться, – прошептала Ника сощурившись. – Потому что у вас какие-то с ним дела… Это так?

Савва обогнул ее по периметру. Толкнул дверь в ванную, но Ника, конечно, увязалась за ним. С его стороны было глупо думать, что все можно закончить более-менее мирно, без каких-то серьезных травм.

– Уверена, что готова к правде? – спросил, сощурившись.

– Да!

Нет. Но это не его дело…

Прежний Савва, скорее всего, никогда бы так не поступил. Этот Савва научился выбирать наименее энергозатратный метод избавления от проблем, ни с кем особенно не считаясь. О, да! Благодаря Мудрому Савва быстро освоился в системе координат свой-чужой. И он готов был загрызть любого, кто посягал на его… Все равно, кого или что: женщину, счастье, время…

– Твой отец был прав.

В какой-то мере он давал Нике урок. Как в свое время их ему давал Мудрый. Да, жестокий – урок про то, что никому нельзя верить. Сейчас он мог показаться ей бездушным и до предела болезненным. Но возможно, в будущем она за него скажет спасибо. В конце концов, нежной девочкой в их среде можно оставаться лишь под крылом у папы. Когда они поквитаются с Зарубиным, Нике один хрен придется повзрослеть и отрастить броню.

– Ты страшный человек, – прошептала она. Савва кивнул. Что толку отрицать очевидное? С ее точки зрения, конечно же, страшный.

– Прости.

Ника отступила. Савва захлопнул дверь. Снял с себя одежду, в которой просидел почти сутки в палате. Встал под душ. Приоткрыл губы, ловя прохладные капли. С остервенением натер тело мочалкой. Педиатр малого сказал, что у того сейчас настолько слабый иммунитет, что он может подхватить любую заразу. Савва меньше всего хотел ее ему принести.

Стоило подумать о малыше, как губы сами собой расползлись в улыбке. Аркаша сказал, что тот пока ни на кого не похож. Но старый хрен просто не хотел верить, что малой – его, Саввина, копия. Ну, ведь даже синюшно-прозрачные пальчики – просто один в один. Савва с ума сходил, их перебирая в руках…

Все же как хорошо, что они наблюдались в дорогом роддоме для избранных, где не принято было задавать вопросы. В противном случае вряд ли бы они смогли объяснить, почему у инкубатора дежурят сразу два мужчины.

Закрыв воду, Савва вышел из душевой. Обтерся.

Пока здоровье Али находилось в опасности, детали отошли на второй план, а сейчас опять встали перед ним во весь рост. Савва поморщился от осознания, что впереди их ждет грандиозная битва за то, кого вписать отцом ребенка в документы. Он в этом отношении имел довольно четкую и понятную позицию. Даже несмотря на кучу юридических тонкостей, о которых Савва, конечно же, тоже знал, он не отступал от мысли, что в свидетельство о рождении должен быть вписан биологический отец.