Это лишь игра (СИ)

Иногда оглядываются и кричат: «Капитан, не отставай!».

– Что-то ты совсем не радуешься победе, – замечаю я скисшее Петькино лицо. Даже не скисшее, а какое-то полубольное.

– Да я перенервничал, – отмахивается он.

– Ну сейчас уже можно и выдохнуть, и расслабиться.

Он в ответ лишь выдавливает натянутую улыбку.

– Правда, Петька, что с тобой?

Мы уже стоим у дверей кафе. И он почему-то не идет дальше. И выглядит, если честно, еще хуже, чем перед игрой.

– Да я… – он нервно сглатывает. – Слушай, Лен…

Тут на низенькое крыльцо кафе выходят Ямпольский и Гаврилов. Оба курильщики. Вообще, у нас с этим очень строго. Лидия Романовна отслеживает все ходы-выходы и территорию вокруг школы по камерам. И если вдруг кого обнаруживает – сразу родителей на ковер. Так что эти двое бегают на большой перемене через дорогу, за павильон, который не попадает под обзор камер. Потом жуют усиленно орбит, но все равно подпахивает. Ну а тут стоят, не стесняются.

– Чего замерзли? – говорят нам.

Мы заходим внутрь.

В кафе тусклый свет и громкая музыка. И очень оживленно. Мы с Петькой застываем в нерешительности посреди полутемного зала, не зная, куда идти. А я так вообще в подобном месте впервые и просто теряюсь. Но словно ниоткуда возникает улыбчивая девушка и провожает нас в самый дальний угол.

– У вас отдельная комната. Сюда, пожалуйста.

Мы с Петькой благодарим ее и входим. В комнате гораздо тише – музыка лишь едва доносится из общего зала. И довольно ярко горят настенные светильники. Наши сидят вокруг двух столов, сдвинутых торцами. Кто-то поедает пиццу, кто-то крылышки и картошку фри.

– О, капитан! – приветствует его Шатохин, жуя гамбургер. – Давай сюда.

Мы с Петькой подсаживаемся к нему на маленький удобный диванчик, как раз на троих человек. Петька – с дальнего краю, а я – между ними.

– Четко сегодня отыграли, да? – спрашивает Сенкевич.

– А как наш Петюня красиво трехочковый сделал в финале! Вообще красава! Капитан!

Наши дружно начинают вспоминать какие-то моменты сегодняшней игры, смеются, перекрикивают друг друга.

– Жаль, Дэн не видел, – вздыхает Михайловская.

И наши тут же замолкают. Повисает нехорошее молчание. Я вдруг чувствую, что Петька дрожит. По-настоящему дрожит.

– А кто-нибудь с ним созванивался? – облизнув губы, спрашивает он каким-то запыхавшимся голосом.

Наши молчат, но как-то странно переглядываются.

– А вы чего так сидите? – наконец нарушает тягостную тишину Шатохин. – Ничего не заказали?

– Да я это… не сообразил как-то. Пойду закажу тогда, – Петька как будто с облегчением подскакивает и выходит из-за стола. Потом поворачивается ко мне. – Лен, тебе чего взять?

– Ничего. Я скоро домой.

– Ну давай хоть колу возьму и бургер, да?

Я пожимаю плечами. Мне почему-то нехорошо.