Это лишь игра (СИ)

– Я понимаю тебя, понимаю, почему ты злишься на меня, – говорю ему торопливо, словно боюсь не успеть. – Я сейчас сглупила, конечно. Но, честное слово, у тебя нет поводов для ревности. Я и раньше относилась к Петьке только как к брату… никогда не видела в нем парня, ну с которым можно встречаться… мне и бабушка все время твердила, что они нам как родственники. По-другому я бы и не смогла его воспринимать. И сейчас просто вырвалось по инерции, по привычке… потому что тетя Люда с бабушкой каждый день про него говорят… что ему можно, чего нельзя… Вот я и сказала. Как-то без задней мысли. Хотя сейчас понимаю, что со стороны, наверное, это выглядело… ну не очень, да? И ты имеешь полное право сейчас сердиться, конечно…

Герман молчит, но смотрит на меня уже по-другому: с грустью и какой-то болезненной нежностью.

– А долго ты будешь на меня злиться?

– Да не злюсь я на тебя, – наконец отвечает он. – Просто этот Чернышов мне уже вот здесь.

Герман коротко проводит ребром ладони по шее.

– А хочешь, не пойдем к нему со всеми? – предлагаю я. – Давай сбежим? Пойдем лучше в кино… или еще куда-нибудь?

Наконец Герман выдавливает из себя подобие улыбки, но главное – он смягчается. И у меня сразу гора с плеч.

***

Последний звонок у нас проходит в драмтеатре. Мы все в черных платьях и белых нарядных фартуках. Парни – в костюмах. Но красивее и элегантнее всех – конечно, Герман. Темно-серый костюм сидит на нем как влитой, а белоснежная рубашка оттеняет смуглую кожу.

Когда мы подходим с бабушкой к театру, он уже ждет меня возле входа. Герман галантен – уважительно здоровается с бабушкой, а мне подает руку. Я сегодня впервые надела туфли на каблуках, невысоких, но с непривычки идти неудобно, так что хватаюсь за него как за спасительный поручень. Туфли мне подарила тетя Люда, неожиданно, но очень кстати. Они изящные и очень симпатичные. Она заказала их себе, но ей они оказались малы, а мне пришлись впору. Бабушка хотела отдать тете Люди деньги, но та наотрез отказалась. Даже сердиться начала, мол, это подарок от чистого сердца, в благодарность и все такое. Но туфельки мне и правда очень пригодились. Ходить бы в них еще научиться без напряжения.

Наклонившись ко мне, Герман шепчет в ухо, пока заходим внутрь:

– Ты такая красивая, голову потерять можно.

«Ты тоже», – отвечаю ему мысленно, но вслух лишь благодарно улыбаюсь.

Нас приглашают в зал, где рассаживают по порядку: первый ряд – учителя и директор, затем – наш класс, за нами – одиннадцатый «Б», а в конце родители, бабушки, дедушки.

Мы сидим с Германом рядом, и всю торжественную часть он не выпускает мою руку. Я старательно смотрю на сцену, где после речей выступают с концертом несколько человек из нашего класса и из «Б». А Герман смотрит только на меня.