Это (не) ваша дочь, господин маг

Я хватаюсь за его плечи, чувствуя, как кожа под пальцами становится влажной, как напрягаются мышцы, и всё горячее нарастает внизу живота ощущение чего-то взрывного, погружая меня в пучину блаженства. Где-то на краю сознания разум продолжает твердить о том, что я не должна была этого позволить. Не должна проявлять подобную слабость в отношении этого мужчины, но все доводы крошатся под твёрдыми сильными толчками. В какой-то момент меня охватывает волна чего-то необъяснимо восхитительного, оно безжалостно толкает в пропасть, заставляя захлебнутся в экстазе и сжать эту неумолимую твёрдость изнутри.

Кан ловит мои губы, заглушая мой судорожный всхлип, в то же время продолжая снова и снова скользить во мне, пока не погружается до основания, вдавливая меня в матрас, заставляя обхватить его ногами теснее. Он закрывает глаза и сжимает челюсти, его тело каменеет, он замирает, перестает дышать, по плечам мужчины проходится дрожь, а в следующий миг он рывком покидает моё тело, и я чувствую горячую влагу на внутренней стороне бедра. Немного с запозданием с губ сходит тяжёлый выдох. Комната на миг погружается в тишину, наполняясь нашим рваным дыханием. Я слышу тяжелые удары сердца, как шумит кровь в ушах, а всё тело подрагивает.

Меня охватывает нереальность происходящего и реальность одновременно. Мы в постели совершенно голые, отдавшиеся друг другу. Я не могу двигаться, тело не хочет слушаться, и всё, что я делаю, это продолжаю дышать."

"Фоэрт Кан приходит в движение первым, стискивает мои плечи и следом расслабляется, чуть поглаживая, склоняется к моему лицу, так что я вижу утихающую спесь в глазах, по коже скользит шёлковая прядь его волос, он продолжает покрывать мои припухшие дрожащие губы лёгкими, необыкновенно утешающими поцелуями.

Я кожей чувствовала его взгляд на себе. А потом накатила такая усталость, что веки сами собой сложились, и я провалилась в глубокий сладкий сон, где-то на поверхности остались горячие объятия и нежное поглаживание. Пробуждение было таким же томным, и лившийся солнечный свет тонул в глубине полумрака спальни.

Как же было приятно нежиться в постели без забот. Минуточку! Красной вспышкой пришло осознание. В постели, под тонкой шёлковой простыней… Я распахиваю глаза и боюсь пошевелиться, пытаясь почувствовать рядом спящего Кана. Но ничего не слышу, ни размеренного дыхания, ни шевеления. Осторожно поворачиваю голову и с облегчением выдыхаю. Рядом постель оказалась пустой, лишь смятые простыни выдавали его недавнее присутствие. Начинаю тяжело дышать вспоминая прошедшую ночь, и закрываю ладонью лицо, испытывая мучительный стыд. Ко всему, постель вся пропитана его и моими запахами, а ещё чего-то очень сокровенного, того, что переворачивает всё внутри и щекочет.